БАННЕР
Евгения Кочеткова
Сколько хлеба надо съесть и сколько миль пройти, чтобы почувствовать вкус жизни

Его рабочий день начинается около восьми вечера. В час, когда бабушки-соседки задергивают занавески и включают «Пусть говорят», парень ставит опару. В прошлом Евгений Куликов был музыкантом, репортером, телеведущим, он выступал на одной сцене с Кобзоном, снимал кино и строил бизнес-планы. Сейчас он живет в деревне под Ивановом и печет хлеб в русской печи по рецепту Германа Стерлигова. Но эта история не о том, что в наших краях делают хлеб имени эпатажного миллионера. Она о выборе и о поиске себя.

На то, чтобы испечь хлеб, у Жени уходит 12 часов. «Я рецепт не скрываю, – улыбается он. – Хотите – попробуйте повторить». Печь Женя учился в слободе Германа Стерлигова – того самого бизнесмена, что стал миллионером в возрасте чуть за 20, пытался баллотироваться в президенты, а потом бросил всё это дело и уехал в деревню строить собственный мир. В православной слободе Германа Стерлигова мужчины носят бороды, женщины – юбки в пол. Хотя нет, не так: Стерлигов говорит «мужики» и «бабы». Мужики и бабы держат скот, делают творог и сыр, пекут хлеб. Всё по старорусским заветам. За некоторую сумму освоить пекарское дело может любой желающий. Провеивать зерно, молоть муку, месить тесто, делать натуральную закваску, выпекать подовый и формовой хлеб в русской печи учат в течение недели.

Да у тебя же мама – пианист

«Я думал, что отдохну у Стерлигова», – смеется Евгений Куликов. Его жизнь до деревни – это безумный водоворот событий. Хотя, как говорится, ничто не предвещало... Женя хоть и иронизирует, что считает слово «интеллигентный» ругательным, но он именно из такой семьи. Родители – образованные, начитанные люди. Мама – пианист, и Женя тоже получил музыкальное образование. После Ивановского музучилища окончил консерваторию. Играл на альте – струнно-смычковом инструменте наподобие большой скрипки. После консерватории загремел в армию. Служил музыкантом, но всё по классике: до присяги подрался с «дедом», перед дембелем строил «духов». И даже в этой своей ипостаси оставался человеком искусства. «Перед сном мы с сослуживцем слушали музыку, – вспоминает Женя. – Вдох – Бах, выдох – Моцарт…»

Помню голоса

Потом был оркестр в Ивановской филармонии с месячным окладом в три с половиной тысячи рублей. Из музыки Женя ушел в журналистику: сначала был репортером, потом ведущим, какое-то время писал. Увлекло, но на время. Журналистика заставляла пропускать всё через себя, отдавать энергию, иногда оставляя душу совсем пустой. «Помню, погиб рыбак, и я звонил его жене. Она рассказывала о том, как разговаривала с мужем в последний раз. Помню человека, который потерял дочку в аварии… Помню все эти голоса», – задумчиво произносит Женя. Журналистику он оставил ради кино. Был продюсером в ивановской киностудии «Наследники». Организовывал съемки, искал деньги. Много денег. «Этюд Шопена, который тогда стоял на звонке мобильника, ненавижу до сих пор», – смеется Евгений. Спал по два часа….

Между рецидивистом и офицером

Поспать всласть ему не удается и теперь. С весны, когда Женя решил заняться пекарским делом и переехал в деревню, у него еще не было ни одного выходного. Поставив опару вечером и немного подремав, в полночь он замешивает тесто – тугое и тяжелое. Месит вручную: тестомеса, который облегчил бы задачу, пока нет. Процесс трудоемкий, болят и руки, и спина. Но уверен: отдача от этого дела в разы больше, чем от многих его прежних профессий.

После кино Женя работал на выборах и в пиаре. Пробовал себя в бизнесе – запустил производство медицинской одежды. Вспоминает, что идея была хорошая, но, чтобы выстрелить, чего-то не хватило. Увлекался фотографией, снял свой фильм, играл в театре. Любопытно, что, несмотря на бесконечную смену ролей, свою жизнь Женя называет скучной: «Помню, ездил автостопом в Утриш (культовое место притяжения неформалов на Черном море. – Прим. Е. К.). Слева – рецидивист, справа – офицер ГРУ... А я кто? Всего лишь журналист. Тоска…»

Не прыгнуть нельзя

В прошлом году Женя поступил во ВГИК. Хотелось наконец найти себя и перестать бежать куда-то. «К 35 годам я устал учиться», – говорит Евгений. Во ВГИКе он написал несколько сценариев: преподаватели словно нажали в голове на спусковой крючок, слова и идеи стали возникать из ниоткуда. Но того, что искал, Женя в институте кинематографии не нашел и учебу бросил. Говорит, не устраивал низкий уровень преподавания. А может, это просто было снова не то. «После армии решил прыгнуть с парашютом, – проводит аналогию Женя. – По дороге на аэродром сел в троллейбус, чтобы подольше ехать. Ты сидишь и понимаешь, что прыгать страшно, но не прыгнуть нельзя. Я прыгнул. Тут было то же самое: с одной стороны, «сидя» во ВГИКе, я успокоился. С другой – понял, что нельзя на этом останавливаться».

Сейчас он уверен, что деревня – то самое. Говорит, что кайфует от того, чем занимается – даже несмотря на бессонные ночи и работу без выходных: «Я понял, что мне не нужно работать на кого-то: я могу просто делать продукт и продавать его конечному потребителю. У меня наконец появилась профессия. Я научился что-то делать руками. И это очень круто».

Хлеб для умных

Женя живет в Родниковском районе. Просыпается в четыре утра, чтобы вдохнуть деревенского рассветного воздуха, разлить тесто по формам (важно, чтобы к этому времени оно успело подняться) и затопить русскую печь. В шесть туда отправляются будущие буханки. Полтора часа – и ароматный, с аппетитной корочкой хлеб готов. 12 часов позади, но день только начинается. Теперь пора продавать.

Буханка его хлеба стоит 200 рублей: не 550, как у Стерлигова, но и не 30, как в магазине. «Я пеку хлеб для богатых или для умных», – говорит Женя. Добавляет, что его хлеб нельзя назвать каким-то удивительно вкусным, но он натуральный и без химии. Только пять ингредиентов: вода, мука, натуральная закваска, соль и мед. Амбарную муку покупает в Николо-Шартомском монастыре, воду носит из колодца, мед без антибиотиков и сахара берет у пасечника. Говорит, что выбор продуктов – не только влияние школы Стерлигова, но и вопрос собственного здоровья: «Хочу полностью поменять образ жизни и ничем себя не травить».

Перестал стесняться

Сначала Женя пытался наладить поставки своего хлеба в Иваново. Со временем стал бывать тут всё реже. Свою выпечку он продает неподалеку от поселка, в который переехал жить, – на трассе Иваново – Родники. Говорит, что продавать какое-то время стеснялся, а потом отбросил свои комплексы. И да, хлеб покупают: каждый день уходит 12 буханок.

«В город возвращаться не хочу», – говорит Женя, приглаживая непослушные вихры. Шутит, что специально не идет стричься ради романтического образа – «чтобы покупатели видели, что я правда пекарь, а не отнял этот хлеб у кого-нибудь». На вопрос о том, в чем счастье, отвечает в духе Данилы Багрова – «В истине». И в том, чтобы дальше никуда не бежать…

Самые читаемые статьи

Константин Шаронин

Четверть века «Танцу Солнца»

В декабре в нашем городе пройдет небольшой рок-фестиваль «Зимнее солнцестояние». Среди его организаторов ивановская группа «Танец Солнца»

Редакция РК

К микроорганизациям макротребования

В прошлом выпуске «Правил жизни» мы рассказывали о том, на что имеют право коллекторы. Сегодня речь пойдет о том, что нужно знать, беря кредит в микрофинансовых организациях, которые получили большое распространение

Анна Семенова

Новый свет по-ивановски

Зачем жителям светодиодное уличное освещение

Дарья Капкова

Маловозможное трудоустройство

Четырехчасовой рабочий день с перерывом на отдых и наставник, который всегда поддержит, поможет, замотивирует... Это минимум требований для того, чтобы ментальные инвалиды могли трудоустроиться