БАННЕР
Михаил Кузьмин
Путешествуя по миру, поэт тосковал по Родине

Наш земляк Константин Бальмонт известен всему миру как поэт-символист. Однако он был еще и неутомимым странником.

В 1905 году он побывал в Северной и Центральной Америке. А в 1912 году совершил почти годовую экспедицию по маршруту: Побережье Южной Африки, Тасмания, Австралия, Новая Зеландия, группы островов Тонга, Табу, Самоа, Фиджи, Новая Гвинея,  Индонезия, Цейлон, Индия, Марсель… Взглянув на мир глазами поэта, отправимся и мы в путешествие по неведомым странам.

По просьбе директора музея

Во время подготовки к путешествию в южные страны Константин Дмитриевич Бальмонт переписывался с Дмитрием Николаевичем Анучиным – основателем и директором Музея антропологии Московского университета. Бальмонт получил от известного ученого ряд ценных сведений и рекомендаций. В одном из писем Анучин попросил поэта привезти какие-либо этнографические предметы. Потом в «Русских ведомостях» Анучин писал, что Бальмонт «вывез из посещенных им стран много интересного, потратив на то немало средств». Так благодаря творческому сотрудничеству Бальмонта и Анучина Московский университет стал хранителем более ста этнографических предметов из Австралии, Океании и Индонезии.

Путешествие Бальмонта продолжалось с 1 февраля до 30 декабря 1912 года. В письме Анучину поэт сетует: «Слишком мало все же. Это было скорее не большое путешествие, а разведочная поездка. Конечно, будучи любопытствующим писателем и довольно опытным путешественником, я умел в несколько минут заметить многое…»

Новая Гвинея

Бальмонт отправился в путешествие из Парижа, куда он уехал после 1905 года. Новые страны не уменьшили его тоски по родине. Многое из увиденного поэт невольно сравнивал с Россией. В одном из писем Анучину с Явы он писал: «Лишь теперь, увидев страну Зулу и изумительный край Гавайики с его последними маори, и вольных самоанцев, и угрюмое Фиджи, и улыбчивое Тонга, и сказочные Целебес, и оглушительно ярко ликующую Яву, я понимаю, почему Миклухо-Маклай, с детства меня пленивший, так возлюбил Папуа и был ими возлюблен. Я думаю, что сейчас на всем земном шаре есть только две страны, где сохранилась святыня истинной первобытности: Россия и Новая Гвинея. Когда, ступая как по святой земле, я шел в селение Анабада, на деревьях же скучивались каркающие вороны, точно я шел к русской деревне…»

Что же заинтересовало путешественника из предметов быта и культуры папуасов на Новой Гвинее. Это - пояса из древесной коры, украшенные резьбой. На некоторых из них стилизованные изображения человеческого лица. Такие пояса носили молодые мужчины, неестественно перетягивая ими туловище. Резные раскрашенные гребни, в создании которых, быть может, более всего проявились умение и фантазия папуасов. А еще, богато орнаментированные резные ложки, сосуды из скорлупы кокосового ореха, головные уборы из перьев, оружие… Всего на Новой Гвинее Бальмонт приобрел для коллекции более сорока предметов.

В многочисленных, подчас восторженных записях, посвященных путешествию, Бальмонт мало и совсем в другой тональности говорит об Австралии. Он сравнивает ее положение с положением Тасмании: «Неуютная Тасмания. На этом острове английские поселенцы бесчисленно истребили всех тасманийцев. И проклятие как бы застыло здесь в воздухе».

«То же самое сделали Белоликие англичане с Черными туземцами Австралии. Отобрав у Черных земли и превратив царство Черных в пастбище для баранов и в фабричные города, англичане систематически истребили туземцев и свели их действительное существование на нет. Согнав уцелевших туземцев на определенные стоянки, англо-австралийские власти, заботясь теперь об этих вымирающих, - совершенно так же как с безоглядной жадностью истребив несчетные стада кенгуру, они теперь заботятся, чтобы этот редкий зверь, оставшийся в скудных числах, не вымер окончательно».

Поэт путешествовал по Юго-Восточной Австралии, в области, прилегающей к реке Муррей. Земли эти уже давно и основательно были заселены европейцами. Там Бальмонт приобрел для коллекции пять предметов австралийских аборигенов: палицу, наконечник остроги, ожерелье и два бумеранга.

Танцы в честь поэта

Новая Зеландия круто изменила настроение поэта, знакомство с маори привело его в восторг. Он поражен искусством этого народа: «Великолепные резчики по дереву, они строили или еще строят себе резные дома-храмы, где в причудливых узорах изображают свои отвлеченные представления, свои легенды, поэтическую летопись своей души. Любя татуировку, они достигли в этом искусстве такого совершенства, как ни один народ в мире, и сложный узор их лиц есть целая художественная наука. Маори вырезали свои палицы из тяжелого дерева, из китовой кости, из ценного камня зеленчака, и каждая такая палица, по-майорийски - мэрэ, есть узорная поэма изящества и силы».

А дальше Бальмонта ждали острова Самоа. В своих путевых записках поэт рассказывает о посещении самоанского вождя. «Вот мы входим к одному вождю в его круглый дом. Нас встречают как почетных гостей и старых знакомых. Скрестив ноги, мы сидим на цыновках, мужчины и женщины. Самоанцы любят красноречие.  Я забыл, что, едва мы вошли и сели, нам предложили пьянящего напитка, он называется кава. Его приготовляют из корней особого растения перцовника. Приготовление его целый ритуал. Когда готова первая чаша, - большая чаша, сделанная из кокосового ореха, - эту самую первую чашу предлагают самому почетному гостю, возглашая его имя. Легкое опьянение от белесоватой кавы совершенно не затемняет сознания, а лишь делает его более обостренным, но не хочется двигаться, хочется быть в блаженной сосредоточенности.

Затем мы идем в селение Афенга, там собрались все окрестные вожди со своими женами и дочерьми. Мы снова сидим в созерцательном круге. Жены и дочери вождей пляшут для нас. Женщины и девушки сидят в ряд и поют. Их пение без начала и без конца. Это точно всплески волн, срывные и какие-то беспричинные. Пляска сопровождается лишь покачиванием тел и медленным движением покачиваемых рук. Певуче пляшут руки сперва, потом напев делается все оживленнее и оживленнее. В нем звучит возрастающая страсть. Вдруг женщины вскакивают и начинают плясать всем телом, - глазами, головой, движениями, всем гибким качанием красивых тел, они являют поэму страсти».

С Самоа Бальмонт привез чаши для кавы, ожерелья, плетеный веер, орнаментированные резные палицы, модели лодок. Несколько предметов в коллекциях Бальмонта с Фиджи, Соломоновых островов, из Индонезии, Индии и с Цейлона.

После возвращения в Россию поэт опубликовал свои путевые заметки, а также океанские мифы и легенды в различных газетах и журналах. Выступал во многих городах России с лекциями об Океании.

В 1920-х годах во Франции Бальмонт готовил к печати книгу «Океания, Полинезия, Ява, Япония. Путевые очерки». Но она не была издана.

Самые читаемые статьи

Светлана Григорьева

Наказать нельзя перевоспитать

Как изменилась система УФСИН за последние десятилетия?

Ольга Смирнова

По горячим следам

19 октября – День образования службы криминалистики

Ольга Смирнова

Все, что нам нужно - это «4Love»

О четверке не из Ливерпуля, а из Русского Манчестера

Юлия Малинина

«Главное лекарство - это врач!»

Ивановский госпиталь ветеранов войн: травматология-ортопедия, реабилитация портреты пациентов