Алина Марычева работает на ивановском телеканале «Барс» уже четыре года: делает сюжеты и ведет выпуски новостей. Яркая внешность – обычное дело для телевидения, а вот лучистая доброжелательность – редкость. В том числе за это зрители и коллеги ценят молодую журналистку.

Таксисты-зрители

– Не обидно, что зрители воспринимают вас в первую очередь как красивую женщину, а не как журналиста?

– Внешность – способ привлечь внимание. А потом меня начнут слушать и заметят, что я не только красивая, но еще и дело говорю.

– Работа на региональном телевидении делает известной? Узнают на улице?

– Несколько раз было, обычно таксисты узнавали. Кто-то из них начинал расспрашивать, как устроена работа на телевидении, кто-то критиковал наш канал – говорили, что все подкуплено, что они не согласны с тем, что я говорю в эфире. Раньше я пыталась переубедить людей, а сейчас просто улыбаюсь. Конечно, приятно, когда тебя узнают, все же мы чуть-чуть нарциссы. Многие в соцсетях пишут, лайкают, пытаются добавиться в друзья. Но в реальной жизни все-таки редко подходят познакомиться.

– Спрошу вслед за таксистами: телевидение врет?

– Я раньше думала, что СМИ врут. Сейчас считаю иначе и понимаю, откуда идет этот стереотип. Мы стремимся первыми опубликовать новость и даем ту информацию, которая есть на конкретный момент. Через час или два появляются другие сведения, они могут опровергать уже озвученные. И у зрителей создается впечатление, что в первый раз им солгали. Еще часто бывает, что СМИ цитируют какой-то официальный орган, администрацию, управляющую компанию. Люди могут быть не согласны с озвученной позицией и опять же считают обманщиками журналистов, хотя мы просто даем высказаться другой стороне.

– Но ведь бывает, что в эфире приходится выдавать информацию, которая не соответствует вашим внутренним убеждениям (даже если информация правдивая)?

– Мне кажется, в моем случае это всегда заметно. Я начинаю писать более консервативно, сухо, официозно даже.

Героини-женщины и огромный свин

– Что интереснее для вас: быть ведущей или работать полевым журналистом?

– Второе, конечно. Я всегда мечтала и любила снимать добрые какие-то истории про хороших людей. Но чаще у меня бывают проблемные материалы: ЖКХ, судебные споры, претензии к чиновникам и так далее.

– СМИ могут в корне изменить ситуацию, чтобы не приходилось из года в год рассказывать об одних и тех же проблемах: текущие крыши, неубранные тротуары и так далее?

– Если и получается что-то менять, то в конкретных случаях. Очень часто бывает, что после наших сюжетов чистят крыши, убирают какие-то помойки... Одна женщина в течение трех лет поздравляет меня со всеми праздниками, потому что мой сюжет помог выбить ее отцу-инвалиду средства реабилитации. Но выбили поздно – его, к сожалению, уже не было в живых. Была история с сиротой, кажется из Кинешемского района, – после моего сюжета подключилась прокуратура, и все-таки ей удалось получить квартиру. Лекарства диабетикам льготные удавалось получить буквально на следующий день после сюжета. Наверное, можно что-то еще вспомнить... В прошлом году к нам в редакцию обратились работники магазина. Они подкармливали бездомного мужчину, который жил по соседству в кустах, сделав из старого одеяла и пленки шалаш. У мужчины ампутирована стопа. Нога воспалилась, он не мог забраться в свою инвалидную коляску и просто лежал целыми днями на земле. Продавцы из магазина очень переживали, но пристроить инвалида в приюты не удавалось. Мы сняли репортаж, и в тот же вечер мужчину забрали работники соцзащиты. Привезли в больницу, отмыли, прооперировали и поселили в интернате. Я последний раз перед Новым годом узнавала про него, был жив-здоров.

– Можете назвать свои любимые репортажи не из проблемных, а из «душевных»?

– Из последнего: мне удалось снять семью с двенадцатью детьми. Мне сначала было очень неловко, потому что ты вторгаешься с камерой в частную жизнь. По сути, ты в гостях у чужого человека, но при этом нужно рулить съемочным процессом. Мама этих 12 детей – очень позитивная. Несмотря на большой объем домашних хлопот, она не выглядела уставшей, по крайней мере, этого не показала. Я вдохновилась этой женщиной – глядя на нее, неудобно жаловаться на свою усталость. 

Запомнился сюжет про женщину, которая в подъезде расписала стены 3D-картинами. У нее болеет ребенок, она практически целый день проводит с ним. И эти картины в подъезде стали для нее отдушиной. После репортажа мне звонили люди: кто-то просил номер телефона героини, чтобы записаться к ней на уроки рисования, а кто-то интересовался, может ли она за плату расписать их подъезды. Еще очень понравился репортаж о девушке, у которой дома живет минипиг. Но он совсем не мини, а огромный такой свин. И она его выгуливает – очень необычная картина на улице. Вот такие простенькие истории вспоминаются.

До скорой встречи

– Вы всегда хотели быть тележурналистом?

– Это класса с девятого появилось. У меня была знакомая, которая тогда работала на ивановском телевидении. Каждый день она снимала то пожары, то спортивные соревнования, то что-то еще. В соцсетях рассказывала, как с помощью ее сюжетов удается собрать деньги на лечение или подарок какому-нибудь ребенку. И я думала, что тоже буду снимать репортажи, помогать людям, собирать деньги на что-то.

– Вы представляете, что до старости будете заниматься тем же, чем сейчас?

– У меня всегда был страх, что я буду с ненавистью говорить: «завтра опять на работу». У меня такого нет. Мне завтра на работу, и я рада. И сегодня работаю в выходной. Мне нравится телевидение. Но я хотела бы добавить себе какое-нибудь хобби или подработку физическую – что-то делать руками. Например, днем снимать сюжеты, а по вечерам шить костюмы какие-нибудь или наносить татуировки.

– Подмигиваете кому-нибудь во время прямого эфира? Можно ли с вами договориться о привете с экрана?

– Ничего такого нет, хотя многие просят. Но однажды на Дне города ко мне подошел мужчина, продавец антиквариата. Он узнал меня и рассказал, что его мама каждый раз переживает, когда в конце эфира я говорю: «Я с вами прощаюсь, удачи». Она думает, что я увольняюсь. И этот мужчина попросил заканчивать выпуски как-нибудь по-другому.

– Стали по-другому прощаться?

– Стала говорить: «Увидимся, до скорой встречи».

Блиц: вопросы от читателей

– Что делает телеведущий, когда хочется чихнуть в прямом эфире?

– Мне ни разу не хотелось.

– Есть ли на телеканале человек, который подбирает вам костюмы, делает грим?

– Нет. Это я делаю всем грим на «Барсе». А пиджак подбираю под настроение.

– Что происходит за секунду до начала прямого эфира и сразу после того, как включается камера?

– Режиссер говорит, что сейчас будет команда «мотор» – я сглатываю слюну, выдыхаю. Сейчас я спокойнее отношусь к эфиру, не нервничаю, как в начале. Бывает даже, что читаю суфлер, а сама думаю о чем-то абсолютно другом. Однажды мне это даже помешало – я начала говорить что-то из своих мыслей. Так лучше не делать. А когда эфир заканчивается, я говорю: «Ура, слава богу», вынимаю наушник.

– Что вы делаете, когда идет сюжет и вы не в кадре?

– Если это первый выпуск новостей – смотрю сюжеты. Если я их уже видела – либо читаю книгу, либо смотрю в телефон.

– Какую книгу вы читаете во время эфира?

– Сейчас «Краткую историю человечества».

– У телеведущей есть телевизор дома?

– В последние пять лет у меня не было телевизора принципиально. Он появился только в этом году. Но я смотрю исключительно сериалы и фильмы, подкасты какие-то. А новости я быстрее сама найду в телефоне. Все-таки телевидение предлагает пассивный контент: ты принимаешь то, что тебе дают.

– Почему не уезжаете из Иванова на федеральные телеканалы?

– Я, наверное, привыкла к ивановскому ритму жизни, здесь нет такой суеты, как в Москве, нет этого муравейничества. Мне нравится коллектив на «Барсе» – он уютный, домашний, такой семейный. Есть свобода выбора тем, ну и вообще, наверное, больше свободы творчества.