Может ли искусственный интеллект заменить адвоката, почему так мало оправдательных судебных решений, насколько может быть объективен суд присяжных? Об этом и не только – в интервью президента ивановской адвокатской палаты Елены Леванюк.

Один процент оправданных

– В Ивановской области, как и в целом по стране, мизерное количество оправдательных приговоров – менее 1%. Это проблема судейского корпуса, показатель качества следствия или работы самих адвокатов?

– Дело не в ухудшении работы адвокатов: у нас стабильное сообщество, коллеги работают добросовестно, как и раньше. Не думаю, что кардинально изменилась работа следствия или подход судов. А жалобы на обвинительный уклон звучат постоянно. Даже в докладе уполномоченного по правам человека Татьяны Москальковой прозвучало, что граждане жалуются: суды довольно часто не слышат защиту, не оценивают доводы адвокатов. На мой взгляд, ситуация в стране, которая живет в определенном напряжении, не может не сказываться на решениях судебной системы. Все ветви власти взаимосвязаны. В целом по стране не скажу, а мы в нашей адвокатской палате решили поддерживать коллег, которые добились оправдательного приговора. Совет палаты учредил специальный диплом «За оправдательный приговор как наивысший результат защиты по уголовному делу». Это действительно огромный труд. Цифры такие: в 2023 и 2024 годах мы вручили коллегам по семнадцать дипломов в год. А в 2025 году, на недавней отчетной конференции, – всего два. Задуматься есть над чем.

– Если оправдывают в одном случае из ста, есть ли вообще смысл нанимать адвоката? Может, проще не тратить деньги?

– В любом уголовном деле профессиональный защитник необходим. Это квалифицированная юридическая помощь, и без нее никуда. Если человек считает себя невиновным, он обязан сделать все, чтобы доказать это, а сделать это можно только с участием профессионала. Тем более что государство предоставляет такое право. Если нет средств, можно пригласить адвоката по назначению. У нас действует электронная система случайной выборки: программа сама назначает защитника, чтобы исключить субъективный фактор со стороны следователя. Ни один адвокат на начальном этапе не спрогнозирует исход дела на 100%. Нужно работать. Как говорил Наполеон: «Нужно ввязаться в драку, а потом уже определяться с тактикой». Поэтому если человек хочет доказать свою невиновность, он должен делать это с помощью профессионала.

– Есть ли разница в статистике между делами, которые рассматривают присяжные, и теми, где решение принимает профессиональный судья?

– Безусловно. Присяжные часто выносят вердикт «невиновен», и судья на его основе выносит оправдательный приговор. Но затем вышестоящие инстанции, профессиональные судьи проверяют процесс. И, к сожалению, многие оправдательные приговоры отменяются – в основном по процедурным вопросам. Процесс с присяжными очень сложный, нюансов много. Так что выбор между судом присяжных и профессиональным судьей обвиняемый всегда делает со своим защитником, взвесив все «за» и «против».

Процесс изменился

– Меняется ли профессия адвоката? Легче или сложнее стало работать?

– Стало по-другому. Процесс изменился. Раньше, например, у адвоката была возможность лично прийти на прием к судье Верховного суда и доложить доводы или жалобы. Можно было посмотреть глаза в глаза, убедить, что решение первой инстанции необоснованно. Сейчас этого нет. Все перешло в бумажный (или электронный) формат. Появилась апелляционная инстанция, которой раньше не было. Сейчас у нас апелляция, кассация. Многое изменилось процедурно. Например, функция избрания меры пресечения перешла от прокурора к суду. Раньше прокурор лично допрашивал обвиняемого и принимал решение, неся персональную ответственность. Если человека потом оправдывали, прокурор мог получить дисциплинарное взыскание. Сейчас это все решает суд, и, наверное, отсюда такая строгость. Чаще применяется заключение под стражу, даже когда человек не представляет общественной опасности. Парадокс еще и в том, что прокурор сохраняет надзор за следствием, а потом он же поддерживает обвинение в суде. Как он может объективно оценивать аргументы защиты, если сам курировал это дело с самого начала?

– А как складываются отношения со следователями? Ведь их цель – доказать виновность и отправить человека на скамью подсудимых. Очевидны же противоречия между вами?

– Я бы сказала, что сейчас и у следователей, и у адвокатов гораздо больше возможностей для профессионального роста, чем 30 лет назад. Интернет, правовые программы, курсы повышения квалификации, вебинары федеральных структур. Все стали грамотнее – и обвинение, и защита. Бывает, что и те и другие приводят сильные аргументы, и суду приходится выбирать. Но все же хотелось бы, чтобы текущая ситуация в стране меньше влияла на суды и чтобы к доводам защиты подходили более объективно и справедливо.

– Вы говорите в основном о защите. Но адвокат может занимать и сторону обвинения, так?

– Да, так. Например, он может представлять интересы потерпевшего, а это значит – добиваться компенсации ущерба и морального вреда и для этого проводить свое расследование, собирать доказательную базу и прочее. Но основная часть нашей работы – это именно защита обвиняемых.

Имя судьи не имеет большого значения

– Отличается ли нынешний судейский корпус от того, что работал 20–30 лет назад? Молодые судьи – другие?

– Я не делю никого на «умных» и «не очень». Все они – профессионалы. Но сейчас чаще всего на должности судей приходят те, кто имел опыт работы помощниками судей. Из среды адвокатов – очень редко. А нашему сообществу, конечно, хотелось бы, чтобы судейские кресла чаще занимали наши коллеги – люди, которые видели процесс с другой стороны, с позиции защиты. У нас в области всего 360 адвокатов (количество небольшое по сравнению с сопоставимыми регионами), семеро из них младше тридцати лет. Но в основном все имеют большой опыт работы.

– В народе есть мнение, что от судьи зависит все. Поэтому решающее значение имеет, кто именно будет рассматривать дело. Это так?

– Обывателю это свойственно. Но на самом деле для нас важнее судебная практика и позиция вышестоящих инстанций. Решение суда первой инстанции во многом зависит от того, как вышестоящий суд оценивает подобные ситуации. В этих нюансах адвокат и должен разбираться, чтобы понимать перспективы дела. А кто конкретно будет назначен судьей – не имеет большого значения.

– Спрошу про современные вызовы: искусственный интеллект может заменить адвоката?

– ИИ может стать отличным помощником. Адвокат с 20-летним стажем может загрузить в систему свои наработки – ходатайства, жалобы – и она подготовит основу документа. Адвокат потом дополнит ее конкретными аргументами по делу. Это сократит время. Но совсем без оценки конкретных обстоятельств, без «живого» взгляда на дело обойтись невозможно. Иначе процесс превратится в формальность. Как с хирургией: робот «Да Винчи» делает точные операции, но настраивает его на конкретного пациента человек.

– Елена Николаевна, а что для вас лично является победой в профессии?

– Конечно, прежде всего это огромные эмоции, когда удалось убедить судью. Неважно, уголовный это процесс или гражданский, победа – это не всегда только лишь оправдательный приговор. Успехом может быть решение, где суд учел все смягчающие обстоятельства, характеристики, роль человека в преступлении и назначил более мягкое наказание. В гражданском деле победой можно считать мировое соглашение – особенно в семейных спорах, когда «худой мир» лучше «доброй ссоры». Главное, чтобы адвокат предпринял максимум усилий, оказал квалифицированную помощь и сделал все возможное в рамках процесса. И чтобы доверитель был удовлетворен результатом. Ведь наша работа – реализовывать конституционное право гражданина на квалифицированную юридическую помощь.

С 2002 года в каждом регионе России существует адвокатская палата, объединяющая всех практикующих специалистов. В Ивановской области реестр адвокатов ведет Управление Минюста. На сегодняшний день в регионе работают 360 адвокатов. Последние годы численность держится на этом уровне.