Машинист мостового крана ивановского локомотивного депо Мария Иванова совсем не боится высоты, многотонные грузы она подает с ювелирной точностью, а в мужском коллективе ее называют «братан».

Маленькие девочки с сильной волей

Внешне она никакой не «братан», а милая, хрупкая и очень симпатичная женщина – мама четверых детей: троих мальчишек и малышки-дочки. Сейчас Мария в декрете, девочка родилась совсем миниатюрной, весом всего 490 граммов, ростом 24 сантиметра – выжила благодаря врачам. Сейчас, в свои 10 месяцев, она активно растет и набирается сил. Старший сын учится в энергоколледже, остальные – школьники, муж служит на военно-ремонтном заводе. Работа на кране в железнодорожном депо для Марии за 20 лет стала по-настоящему любимой.

Мария родом из Архангельской области. Училась в Ярославле в железнодорожном училище, где получила специальность дежурного по станции. Поступила работать на Северную железную дорогу, да так на ней и осталась: сначала дефектоскопистом, а потом, когда с мамой перебрались в Иваново, переучилась на крановщицу. «Правильно говорить «машинист крана», – поправляет меня Мария. – Здесь же я и встретила своего мужа. Он тоже работал в депо, только слесарем. Сейчас, правда, в другой системе – слесарь летательных аппаратов. У нас семейный подряд: оба с техникой, только он на земле, а я над землей».

Любовь к крану с детства

Мостовой кран – не башенный, машинист сидит в кабине на высоте примерно трехэтажного дома. Но все равно это высоко, не каждый сможет так работать в течение всего дня. А Мария признается, что высоты не боится вовсе. «Еще в детстве, маленькие были, на лесопилке лазили на мостовой кран, нам интересно было, как там грузят вагоны. Нас, конечно, гоняли и ругали, но очень хотелось». Сейчас Мария сама управляет краном, подает с его помощью тяжелые детали для тепловозов, помогает ремонтникам устанавливать или снимать их. Делает это с ювелирной точностью.

Восемь тонн сдвинуть на миллиметр

«Там все весит очень прилично – по 150–300 килограммов, руками не поднимешь, сразу надорвешься. И двери узкие – в них с такой тяжестью не пролезть. Вот я и вынимаю. Бывает, передвинуть нужно на миллиметры. Вот генератор ставим – он больше восьми тонн весит. Наши мальчишки-ремонтники подкладывают тоненькие прокладки. И мне надо так аккуратно опустить, чтобы им руки не зажать. Представляете? Восемь тонн – и двигать на миллиметр».

Я удивляюсь: как это можно почувствовать, по каким приборам можно сместить огромный кран на миллиметр? А Мария только улыбается: «Это уже опыт. Я научилась по чуть-чуть шевелить, прямо маленькими такими движениями. Мне кричат: «Чуть-чуть влево, чуть-чуть вправо». Я уже понимаю насколько. Спецсвязи особой не нужно, я все хорошо слышу. Когда тепловоз подо мной – вижу, куда деталь ставить. А когда на другой канаве – ориентируюсь по голосам. Тут, правда, важно взаимопонимание. Мы в коллективе давно уже – слаженная команда, хорошо знаем друг друга и семьи, много уже пережили вместе».

«Она наш братан»

Был случай, знакомая спросила: «Муж не ревнует?» А один наш парень говорит: «А чего ревновать? Она наш братан». Я и правда в нашем депо единственная женщина была. Перед моим декретом взяли другую девушку. Мне пришлось обучать, потом напарника еще, молодого парня, тоже. Говорит: «Нас в колледже не так учили». А я ему: «Забывай все, что в колледже говорили, слушай меня. Главное, чтобы страха не было». Многие думают: «Ой, чего там страшного?» А залезут наверх – у кого голова кружится, кого тошнит – боязнь высоты. Особенно когда под тобой нет тепловоза, а просто пустота. Но я-то за 20 лет, конечно, уже привыкла. Мне и удобно на высоте, и приятно. Краны у нас разные: один застекленный, но в нем не слышно, что ребята внизу мне говорят, да и датчики неудобные. А есть открытый кран – он легкий, удобный. Я его больше люблю. Правда, в нем положено каску надевать, а мне не хочется: если наклонюсь, она вниз сваливается».

В кабине у Марии и чашка с чайником, и помада, и зеркальце, и расческа – прямо обычное офисное рабочее место. Бывает время и книжку почитать, когда не требуется ничего перетаскивать. Спрашиваю: машинист крана – это все-таки женская или мужская профессия?

«Мне кажется, женская, – отвечает Мария. – Тут чувствительность нужна. Мужчины работают по-другому. А вот так, чтобы миллиметры чувствовать, наверное, женщине легче. И вообще мне сверху все видно, я в курсе всех событий: кто куда пошел, с кем говорит, кто что привез. И мы все свои».

Спасение на воде

Мария – доброжелательная, открытая. Но мало кто из коллег знает, как однажды она спасла тонущего ребенка. Вот так просто гуляла со своими детьми в парке 1905 года, увидела какого-то мальчишку в воде, который в тот момент уже обессилел и почти перестал барахтаться, и без разговоров прыгнула в реку.

«Мы прошли плотину, туда, где лестница широкая спускается. Раньше там все купались, сейчас уже огорожено, сетка стоит. А тогда не было. Там бьет холодный ключ, течение сильное. И мальчику-то лет девять, вот он и попал в него. Он даже не кричал уже, я поняла, что дело плохо – прыгнула и стала тащить его, потом уже мужчина какой-то помог. Мальчишка откашлялся, и мы поняли, что все будет хорошо. Обошлись без спасателей и без скорой. Награда? Ой да ну, что вы? Главное – живой».

После декрета – обратно на кран

Спрашиваю Марию: как сыновья и муж относятся к ее необычной профессии? «Старший заканчивает энергоколледж, средний в восьмом классе, младший – в первом. Было дело, когда они одноклассников водили на экскурсию, гордились, показывали: вон моя мама наверху. А муж, хоть и говорит, что это не женское дело, а сам знал, кого замуж брал. Сейчас я пока в декрете. Дочка подрастает, но в планах у меня, конечно, вернуться на работу. Куда без этого? В садик пойдем – и на смену. По крану своему скучаю, все-таки это моя любимая работа».