Он стал знаменит уже после первой лекции по современной зарубежной литературе. Мы, дети хрущевской оттепели, поступившие на филфак в 1965 году, почувствовали в этом ученом и человеке главное: его внутреннюю свободу. Ее «живительные семена» (образ Пушкина) Леонид Матвеевич бросал на уже вспаханную почву. Мы впитывали творчество великих шестидесятников – поэтов, писателей-деревенщиков, прекрасное советское кино того периода.

Вспаханная «почва»

Тон на факультете задавали замечательные преподаватели – Л. Н. Таганов, А. В. Лужановский, а также приехавший из Москвы В. А. Пронин. Для них не существовало авторитетов среди ученых, исповедовавших идеи уходящего периода сталинизма.

Запомнился случай с аспирантом из Франции. Тот привез на 8-миллиметровой пленке видовые фильмы о замках Франции и хит времени – первую картину Жан-Люка Годара «На последнем дыхании». Просмотр прошел в общежитии, присутствовало человек пять-шесть студентов. Кто-то то ли настучал, то ли проговорился, но о подпольном просмотре узнали «наверху», и аспиранту предложили покинуть город. Вскоре студенты, побывавшие на просмотре, организовали городской молодежный киноклуб «Экран и ты», ставший наряду с молодежным поэтическим театром Регины Гринберг и клубом любителей музыки «33 1/3» «глотком свободы» (термин Б. Окуджавы) для городской интеллигенции.

В такой среде у Аринштейна нашлось много студентов, жаждущих его лекций. В той живительной среде шестидесятников ученый не потерял «время, живые мысли и труды».

Чем покорил нас Аринштейн?

Как оказалось, его пристрастия в литературе были схожи с нашими, молодыми. Леонид Матвеевич знал неизмеримо больше нас, рассказывал о произведениях, которые у нас еще не выходили. Он был в курсе того, что переводят для популярнейшего тогда у советской интеллигенции журнала «Иностранная литература».

Ивановская комета

Слух о всеведущем преподавателе моментально разлетелся по институту, и уже на второй лекции в аудитории не оказалось свободных мест: послушать Аринштейна пришли не только филологи, но и историки, физики, даже студенты с факультета физвоспитания. В следующие дни места приходилось занимать заранее. Подкупало умение преподавателя коротко и точно рассказать о больших и сложных произведениях. Он не пересказывал фабулу (последовательность событий), а говорил о сюжете, то есть о развитии идеи. Коротко, точно и понятно.

Известный ныне американист, доктор исторических наук, профессор СПбГУ Александр Кубышкин вспоминает лекции Аринштейна на истфаке так: «Он вошел в аудиторию в безукоризненно сшитом сером костюме, сверкая бритой головой, чем напомнил любимца интеллигенции того времени Виктора Шкловского. Взял с одной из парт гибкую железную линейку, стукнул ею о парту и заявил: «Лекции об английской литературе буду читать на английском языке!» (У нас была вторая специализация – английский язык.) Так сложился ритуал: приходя к нам, он искал глазами ту линейку, а мы ее подкладывали. Конечно, жалея нас, Леонид Матвеевич что-то рассказывал и на русском. Причем в руках его никогда не было конспектов, а лишь томик стихов английских поэтов на языке оригинала. Подкупил еще и тем, что многие стихи давал в собственном переводе. Все это оказалось необычным, нам нравился столь сведущий преподаватель. Позже, когда я учился в аспирантуре ЛГУ, нередко посещал лекции Леонида Матвеевича».

Появление Аринштейна в судьбе моих современников в конце 1960-х – начале 1970-х стало похоже на пролет яркой незабываемой кометы. А недавно судьба подарила новую встречу с творческим наследием этого человека – новое знание об уникальном талантливом ученом.

Книги к 100-летию

В октябре 2025 года Аринштейну исполнилось бы 100 лет. К этой дате его научные труды издали Национальный фонд правообладателей и Благотворительный фонд актеров. Поскольку Л. М. Аринштейн с большим теплом вспоминал о работе в Иванове, презентацию провели и в нашем городе. Есть тому и еще одна весомая причина: Аринштейн долгое время работал в Российском фонде культуры вместе с Ларисой Назаровой. В свое время она была актрисой Ивановского театра драмы, потом несколько лет возглавляла областное отделение Фонда культуры. Сейчас Лариса Владимировна руководила изданием книги «Л. М. Аринштейн. Сто публикаций к столетию ученого».

В день презентации ИвГУ и библиотеки Ивановской области получили в дар эту книгу, а также сборник «Письма с фронта и не только. Из архива Л. М. Аринштейна». Составляла обе книги кандидат филологических наук Ирина Юрьева, много лет работавшая с Леонидом Матвеевичем. Она и Л. В. Назарова рассказали об авторе, показывали на экране материалы из его архива.

Родился Леонид Матвеевич в 1925 году в Ростове. Мама – из семьи преуспевавших купцов. В советское время хотела учиться на юридическом факультете, но в вуз ее не взяли как «дочь эксплуататорского класса». Отец – известный врач-физиотерапевт шведско-немецких корней. Дядя и брат бабушки служили в армии Деникина, обоих расстреляли большевики.

Мечтал освобождать страны, которые любил

«Отец никогда не был партийным, – вспоминал Л. М. Аринштейн, – и всегда очень отрицательно, причем достаточно открыто, со своими друзьями и со мной разговаривал на всякие такие темы…» (о советской власти). «Поэтому я воспитался в надежде, что рано или поздно это кончится. Такая вот внутренняя эмиграция была». Отец Леонида сумел сделать так, чтобы репрессии обошли семью стороной: предчувствуя время арестов, он уехал в далекий Ашхабад, где возглавил республиканский Институт физиатрии. В 1939-м семья вернулась в родной Ростов, но вскоре началась война, и семья вновь эвакуировалась в Туркмению.

Леонид после 9-го класса экстерном сдал экзамены за 10-й класс и сразу, в 1943 году, пошел в армию. Юноше было 17 лет. Леонида направили в Харьковское военно-медицинское училище, которое тогда дислоцировалось в Ашхабаде. Он мечтал освобождать страны Европы – Францию и Италию, которые любил, потому стремился попасть на Украинский фронт. Но юношу отправили на 2-й Белорусский. Тогда там шли тяжелейшие бои наступательной операции 1944 года. Впереди были Восточная Пруссия и город-крепость Кенигсберг.

За годы войны Л. М. Аринштейн отправил родителям более 60 подробнейших писем. Обычно послания с большим количеством деталей о жизни на фронте военная цензура не пропускала, но письма Леонида Матвеевича этот фильтр прошли. Так случилось, что старшина взвода Аринштейна ставил штамп «Просмотрено военной цензурой», поскольку письма командира ему очень нравились: «…везде чушь какая-то, а ваши, младший лейтенант, – просто поэмы целые, интересно читать!»

После войны Л. М. Аринштейн поступил в Ленинградский университет. Учился одновременно на романо-германском и русском отделениях филологического факультета – отсюда его блестящее знание и русской словесности, и иностранных языков, и зарубежной литературы.

Такие лекции можно было бы читать в Кембридже

Однажды на госэкзамене по марксизму-ленинизму студент Аринштейн чуть не получил двойку: о «великом Сталине» отозвался как о популяризаторе. Ситуацию смог погасить умный преподаватель. Свою роль сыграли статус фронтовика и «звездочка» на гимнастерке – орден Красной Звезды. Диссертацию Аринштейн писал, не приводя – неслыханное и невозможное для тех лет дело! – цитат из «великого труда» Сталина о марксизме в языкознании. Понятно, что защитился лишь после марта 1953 года.

Из этих фактов складывается образ человека, для которого свобода была главным условием нормального существования и творчества. Именно это его мировосприятие и почувствовали многие студенты, которым посчастливилось бывать на лекциях и занятиях Л. М. Аринштейна.

В 1950-х в жизни Л. М. Аринштейна произошел показательный случай. Молодой ученый читал лекции в педагогическом институте, и его директор сказал: «Такую лекцию можно было бы читать в Кембридже, а у нас советский вуз!» И действительно, Аринштейн – автор более 200 научных трудов – в Кембридже и выступал, и преподавал. Он работал в МГУ, вузах Свердловска, Иванова, Твери, Уфы, а также читал лекции в университетах Лондона, Эдинбурга, Бристоля, Бирмингема, Кельна…

Л. М. Аринштейн ушел из жизни в 2019-м, на 94-м году жизни.

Леонид Аринштейн много сделал для установления литературных связей России с зарубежными странами. Он издал двуязычные книги Бернса, Элиота, современной английской поэзии, а также переводы Пушкина на немецкий и голландский, принял участие в подготовке полного собрания сочинений Пушкина на английском языке. Пять изданий выдержала книга Аринштейна «Пушкин. Непричесанная биография».