«Интересно, коллекционерами все-таки становятся или рождаются?» – думала я во время Ночи музеев. В рамках ежегодной акции прошла встреча с руководителями частных музеев и владельцами удивительных коллекций. Так, Дмитрий Андронов рассказал о своем увлечении граммофонами. Молодой парень, студент ИГЭУ, староста группы, командир взвода на военной кафедре... И вдруг – коллекционирование.

Все из детства

Интерес к этой теме появился несколько лет назад, хотя истоки увлечения, конечно, в детстве, уверен Дмитрий. Во многом повлияло воспитание и домашние традиции: «У бабушки стоял патефон, на котором иногда заводили классические произведения Шопена, Листа, различные арии».

В более сознательном возрасте Дима увлекся старинными вещами. Говорит, есть в них что-то величественное: ажурные и витиеватые узоры, тонкая красота. Большая тяга у парня и к истории. И все это из семьи. Мама закончила Ивановское художественное училище и, конечно, поддерживает увлечения сына. А вот историю очень любили бабушка с дедушкой, были крайне любознательны.

Долгожданный подарок

– Однажды я снова услышал звучание старинных пластинок. Это удивительные эмоции – словно сквозь пыль времени возвращаешься на сто лет назад, слышишь тот тембр и те песни, которых в современном мире уже нет... Голоса Шаляпина, Михайлова, Шульженко, Сибирякова, Паниной... Мне стало жаль, что такое искусство, такой пласт культуры забыт, старые пластинки просто выкидывают на помойки, а ведь среди них могут быть записи, единственные в своем роде... В какой-то момент решил: надо наследие сохранять и популяризировать!

– Коллекционированием кто-то в вашей семье или в окружении занимается?

– Были различные маленькие коллекции – марки у родителей, значки у дедушки, но я соврал бы, если бы сказал, что увлечение коллекциями пошло у меня от старших... Хотя уверен, без их поддержки я мог бы и не ступить на этот путь. А вот из ближайшего окружения могу уверенно выделить Андрея Тарасова – директора музея самоваров, а по совместительству моего коллегу и наставника. Многому я научился у него. В том числе – как вести и продвигать коллекцию. Благодарен ему за это безмерно.

– Дима, как у вас появился ваш граммофон?

– Мне его подарили на день рождения лет восемь назад. Тогда он мне очень понравился. Я почувствовал себя ребенком, который получил долгожданный подарок: латунь переливалась на свету, с ней контрастировала строгость темного дерева. И звучание необычное – с характерным потрескиванием, словно горят дрова в камине. Он до сих пор остался для меня таким же притягательным и со временем даже стал ближе, ведь вместе мы исколесили столько мероприятий. Конечно, есть у него и недостатки – порой приходится чинить старика прямо на ходу.

Собираю я и граммофонные пластинки. Сейчас в коллекции 120 штук, из них 23 дореволюционные. Особенно интересные, конечно же, прижизненные пластинки Федора Шаляпина – даже сквозь века поражает этот бас-баритон. А из редкостей можно назвать пластинку Columbia graphophone record – это первые пластинки крупной американской фирмы Columbia, звук для которых был перезаписан с популярных до изобретения граммофона восковых цилиндров фонографа.

Погадаем на граммофоне?

– Вы так «вкусно» рассказываете о своем увлечении...

– В этой теме и правда довольно много интересного. Например, в дореволюционной России производились шоколадные пластинки. Также было распространено салонное гадание на граммофоне: девушки садились за столик, задавали вопрос и в зависимости от того, какую следующую музыку поставят, делали вывод (если веселая – значит, все будет хорошо).

Особенно меня увлекла история изобретателя Василия Ребикова. Жил он в Санкт-Петербурге и создал собственную мастерскую. У него были уникальные граммофоны с наклоном пластинок под 45 градусов, а сами пластинки отличались идеальным звучанием (к ним даже прикладывались либретто!). Правда, Ребиков был больше изобретателем-перфекционистом, а не продавцом, и дело его вскоре прогорело, к сожалению.

– Из чего делали граммофоны, как украшали?

– В царской России можно было встретить граммофон абсолютно любого фасона – от самого дешевого в 10–15 рублей (примерно столько же стоил самый простой латунный самовар) до огромнейших, которые стоили 400 и более рублей (на эти деньги можно было купить четыре избы!). Граммофон был показателем достатка семьи и потому украшался так же тщательно, как и весь остальной быт. Деревянный корпус мог быть как из простых пород дерева, так и из красного дерева, карельской березы и даже махагона. Украшался латунными накладками с греческими и природными мотивами, вставками из перламутра и слоновой кости, иногда делали инкрустацию из драгоценных камней.

Рупоры – от простых железных до латунных, раскрашенных и даже сделанных полностью из серебра. Встречались и деревянные (считалось, что с их помощью звук становится мягче). Уникальными можно назвать граммофоны компании Klingsor – у рупора имелись натянутые струны, которые, по словам продавцов, «гасили» неприятные потрескивания и посторонние шумы.

История одной дружбы

– В Иванове граммофоны тоже были популярны?

– В Иваново-Вознесенске, как и в других городах, граммофоны использовали в трактирах и клубах не только для развлечения посетителей, но и в качестве ценных призов в лотереях. Граммофоны слушали в домах знати. В нашем городе даже был специализированный магазин, который находился на нынешнем проспекте Ленина.

– Дима, а у вас есть личные истории, связанные с граммофоном?

– Есть одна – как я познакомился со своей подругой. Было это в школьные годы. Я собирался на встречу с другом, взял с собой патефон с пластинками (портативный граммофон). Друг долго не появлялся, я сидел-скучал, включал музыку... В этот момент из соседнего дома выбежала девочка (мы виделись однажды в школе). Оказалось, она заинтересовалась «миелофоном» и решила подружиться. В итоге проболтали до вечера, а дружим до сих пор.