Принято считать, что ивановские фабриканты первой половины 19 века – люди малокультурные и грубые. На этом фоне неожиданным выглядит образ Любови Гарелиной (1821–1885) – супруги главы Иваново-Вознесенска и инициатора его образования Якова Петровича.

Любовь Васильевну Гарелину можно считать первой ивановской писательницей. Ее творческому и личному пути посвящена диссертация Елены Копытовой (защита прошла в начале апреля). Мы поговорили с новоиспеченным кандидатом филологических наук о феномене провинциальной женщины-писательницы.

Непроявленная

– Какой вам открылась Любовь Гарелина?

– Она раскрылась для меня совершенно удивительным образом, раньше я не понимала всего масштаба ее фигуры. Это редчайший пример писательницы, представляющей провинциальное купечество. Она была хорошо образованной женщиной из богатой семьи. Ее отец незадолго до рождения дочери выкупился из крепостной зависимости, а потом трижды избирался главой Ярославля. В 1839 году она вышла замуж за Якова Гарелина и переехала в Иваново – мощный промышленный центр, где по-прежнему был силен патриархальный уклад. Находясь в провинции, в отдалении от основного литературного процесса, она начинает профессионально заниматься писательством: издается в периодике и отдельными сборниками. Она пишет стихи, пьесы, произведения для детей и даже этнографические работы. В этом ее феномен как женщины-писательницы. Но при этом у нее нет проявленности в ивановской истории, она как будто не присутствует в социально-культурной жизни. Даже рукописи подписывала как «мануфактур-советница», жена своего мужа. Возможно, положение и статус женщин в то время не предполагал фиксации их жизни.

Любовь Гарелина в своих сочинениях обращается к женской теме. Она показывает женщину, которая стремится к любви, ищет счастье и готова за него бороться. Даже обращаясь к традиционным для литературы сюжетам выбора, раскрывает их с другой стороны: показывает, что выбор может быть иным, дает героине право любить и быть свободной в этом праве. В ее текстах нет политического звучания, призывов к освобождению от оков семейного быта и эмансипации. Не говорит она и о свободе творчества, но самим фактом своей деятельности отстаивает это право.

– Что еще отличало ее от современников?

– Будучи частью старообрядческого мира со строгими нормами, в текстах она демонстрирует во многом иную позицию. Вероятно, в ее жизни присутствовало ощущение противления, неудовлетворенности, недовольства, но она не могла выразить его и потому показывала в произведениях. У нее прослеживается мотив одиночества, неблагополучия – кажется, что это личные впечатления, но подтверждающих источников нет. Это могло быть и мелодраматическое фантазирование, типичное для литературы такого рода. Важно, что она хотела быть услышанной и писала для своей среды. Поэтому в ее текстах много народной речи, фольклорных мотивов, она использует понятный читателю язык срединных слоев общества. Интересно, что даже на портрете кисти Николая Мыльникова Любовь Гарелина предстает в образе, отличном от традиционного купеческого портрета. Обычно женщин изображали в роскошной шали, с драгоценностями, а здесь она выглядит почти гимназисткой – в скромном минималистичном платье, украшенном только воротничком.

Любовь ждала 15 лет

– Как вы вышли на эту тему?

– Я с детства занималась краеведением, еще живя в Плесе. В Ивановский государственный университет поступила по стопам бабушки-филолога. Курс литературного краеведения нам читала прекрасный преподаватель Т.Н. Головина, она же меня к нему и приобщила, рассказала про Любовь Гарелину и стала моим первым научным руководителем. В аспирантуре я начала работу над этой темой, но тогда как-то не сложилось – я доучилась до сдачи кандидатского минимума и ушла.

– А потом вернулись?

– Много лет спустя поняла, что хочу вернуться к научной работе, уволилась с должности специалиста по связям с общественностью и пришла в музей имени Д.Г. Бурылина. Знакомилась с экспозициями, водила экскурсии. Наш музей занимается историей фабрикантских семей, поэтому я сразу вспомнила про Любовь Гарелину. Пришла в университет уточнить, можно ли поступить в заочную аспирантуру, а меня приняли на дневное отделение и выдали студенческий билет (держать его в руках через 15 лет после окончания университета было очень необычно). Моим научным руководителем стала профессор Е.М. Тюленева – доктор филологических наук. Хотя она специализируется на литературе 20 века, тема ее заинтересовала, и она меня взяла. За это я ей необыкновенно признательна, потому что работать с ней было удивительно интересно, без ее поддержки диссертация бы не состоялась. И сам тезис про первую писательницу Ивановского края тоже принадлежит ей.

– Что было самым сложным при написании работы?

– Пока я училась в аспирантуре, жизнь тоже кипела: в музее постоянно менялись направления работы, первый год совпал с первым классом ребенка. Потом я сломала руку и почти на полгода выпала из процесса... Но самой большой сложностью был поиск источников. Удивительно, но в Иванове нет текстов и документальных подробностей литературной деятельности и личной жизни Любови Гарелиной – хотя ее муж открыл первую библиотеку. Поэтому пришлось искать информацию в других городах. Даже первый из известных на сегодня сборник элегий я нашла случайно уже после предзащиты. Мы с семьей поехали в Петербург, и там я не могла не зайти в библиотеку – хобби у меня такое. А чуть раньше я обнаружила переписку Гарелиных с редактором «Владимирских губернских ведомостей», где упоминается этот сборник. В нем писательница отзывается на смерть родителей, особенно матери, вспоминает детство на Волге, Ярославль, родительский дом.

– А самое интересное?

– Гарелина в своем творчестве много экспериментирует, стилизует, подражает классикам и современникам. Есть отсылки к Пушкину, Лермонтову, Грибоедову, Баратынскому, Островскому, Тургеневу и даже Ломоносову – это не прямые цитаты, но считываемые модели, которые она наполняет своим содержанием. Процесс узнавания в ее текстах параллелей, диалога с другими авторами – очень интересный, и в нем участвовала не только я. Мои оппоненты и рецензенты нашли сопоставления со стихотворением неизвестного автора, а одну из пьес предложили сравнить с романом другой малоизвестной женщины-писательницы. В этом есть перспективы для других исследований, на таком материале интересно считывать литературоведческий интертекст – этакую многослойность середины 19 века.

Женский голос

– Как Яков Гарелин относился к писательству своей жены?

– Она начала писать в 1860-х, когда, по-видимому, подросли дети, а сама она вступила в права наследства и обрела финансовую независимость. Вместе с сестрой они были единственными наследницами своих родителей, а по законам того времени мужья не могли претендовать на имущество жен. В начале творческой деятельности Яков Гарелин поддерживал жену и гордился, что она «другого порядка». Известно, что Любовь Гарелина писала этнографические очерки для «Владимирских губернских ведомостей», но пока мы знаем только о 30 опубликованных там текстах ее супруга. Но были ли они действительно написаны им одним? Их хочется проанализировать и, возможно, услышать женский голос.

– Получается, есть куда двигаться дальше?

– Хочется продолжать, углубить архивные изыскания в части биографических данных, причин непроявленности, подумать о возможном переиздании произведений Любови Гарелиной. Для литературоведения здесь большой простор – буду очень рада, если кто-то продолжит мое дело. А сама хочу сосредоточиться на историко-краеведческом контексте. Еще – вернуться к изучению тканей. Я же хранитель коллекции тканей музея, а коллекция у нас одна из крупнейших в стране, сейчас идет работа по оцифровке фонда. Вообще, мне очень интересен текстильный рисунок – это тоже своего рода текст. И историей костюма я давно увлекаюсь.

– Это заметно по вашим платьям.

– Платья – мое вдохновение. Когда я работала в сфере связей с общественностью, мои образы были более структурированными, а с переходом в музей в жизнь пришла иная эстетика, и захотелось носить платья. По велению сердца, не специально. Причем не современные и не массового производства, а из винтажных тканей, созданные в небольших мастерских.