В тот день я села на мотоцикл впервые в жизни. Моим проводником в мир скорости, ветра в лицо и философии свободы стал Николай Городов – немного хулиган и человек, который ни за что не променяет мотоцикл на автомобиль. В «седле» он уже четверть века.

Скорость не нужна, чтобы получать удовольствие

– Давно вы байкер?

– Байкер – слишком широкое понятие, оно недавно появилось. А вот мотоциклистом я стал лет 25 назад. Друг со школы ковырялся в мопедах, и мы с ним вместе стали ковыряться. Как все советские дети, катались на мопедах, «ИЖаках», «Явах», потом что-то серьезнее появилось.

– Есть разница между байкером и мотоциклистом?

– Это как черный кофе и американо – отличаются только названиями. Многие думают, что байкеры – это отдельная категория людей, а на деле так можно называть любого мотоциклиста. Это просто более короткое английское слово, которое удобнее кричать вслед.

– А вы скорее байкер или мотоциклист?

– Я больше мотоциклист, потому что уже прошел несколько стадий. Сначала ты райдер – гонщик, который «выстреливает» себя, как из пушки, до скорости под 200 км/ч. Когда в нашей стране только появилась возможность покупки толковых мотоциклов, способных разгоняться больше 150 км/ч, была идея – ездить с максимальной скоростью. Это интересно, это адреналин. Но со временем уходишь от этого, когда понимаешь, что скорость не нужна, чтобы получать удовольствие.

– Что для вас мотоцикл?

– Это жизнь, движение. С ним я понимаю, что участвую в грандиозном проекте под названием «жизнь», но не через призму стекла автомобиля, а непосредственно внутри, как в 3D-кино. Ты садишься на мотоцикл, едешь, и все мысли раскидываются по дороге. А в автомобиле, чтобы поехать куда-то, нужно собраться, взять какие-то вещи, на дороге строже следовать правилам…

– Сколько у вас было мотоциклов?

– Если считать с советским периодом, то около 12. Был обычный и спортивный «ИЖаки», три «Урала», Suzuki, Kawasaki, «фыж», а сейчас на «Драгстаре» езжу, но еще два мота стоят дома. Это не внушительный список, есть райдеры, у кого по 20 мотоциклов было. Каждый из нас выбирает в зависимости от финансов, но ищет свой мотоцикл. Когда найдешь, будешь ездить на нем не переставая.

– Нашли свой?

– Я пока в поисках. У меня была история: я приехал покупать один мотоцикл – футуристичный, который мог летать до 300 км/ч. А уехал в итоге на другом, потому что первый мне понравился на картинке, а в реальности оказался не таким.

Дорожные приключения и ароматы

– Как вы пришли к мототуризму?

– У меня был большой мотоцикл, которому был нужен простор, и я начал на нем ездить по соседним городам. Потом я его продал и на время оставил увлечение, но теперь уже около десяти лет путешествую. Мотоцикл сам по себе ни к чему не обязывает: наскучило все – завел его и уехал в другой город проветрить голову. При этом ты ничего не берешь с собой, только себя и свои мысли.

– Какая была самая дальняя поездка?

– В прошлом году ездили на юг – это около шести тысяч километров, на Азовское и Черное моря заезжали. Семь дней по бескрайним полям гоняли… Нам перед поездкой советовали ехать по ним на скорости не больше 80 км/ч – чтобы успеть полюбоваться пейзажами и из-за запахов. Там такие ароматы трав и цветов, каких никогда не почувствуешь в автомобиле.

– Ради чего вы путешествуете?

– Ради дороги, приключений, но еще и чтобы посмотреть другие города. В Волгограде мне очень понравилось – мемориал, музеи, панорамы. Но самое яркое впечатление осталось от Воронежа. В ста километрах от города мы пробили колесо, и пришлось обращаться на байкпост (место, где байкеры могут переночевать, получить помощь и просто встретить «своих»). Там мы познакомились с женой хозяина Анной: она всю жизнь прожила в городе, но ни разу не была на могиле Хоя (лидера группы «Сектор Газа»). И тут приехали мы, ивановцы, и мы вместе лазили через забор кладбища.

Каждая поездка запоминается, но время стирается – ты помнишь, что было, но забываешь, когда это случилось. Когда мы переезжали с Азовского моря на Черное, дул сильный боковой ветер, и мы ехали под углом 45 градусов к асфальту на скорости 120 км/ч. Всегда есть что вспомнить: тут коров напугали, и они от нас через поля бежали, там присоединились к свадебной процессии…

Николай Городов рассказывает, что примерно 20% байкеров принадлежат к различным байк-клубам. Сам он в этом отношении свободен: «Мне уже поздно этим заниматься и брать на себя ответственность. Потому что клуб – это своеобразная ячейка со своим уставом и внутренними законами, которые нужно соблюдать, ходить на собрания, платить членские взносы, помогать с организацией мероприятий. Нельзя отказать в помощи одноклубнику. И неважно, болит у тебя что-то или нет. И в клуб могут не принять – по разным причинам».

Шмель превращается в кирпич

– Байкеров узнают по экипировке. Это дань пижонству или необходимая вещь?

– Экипировка должна быть, потому что дорога не прощает ошибок. Ребята и разматываются, и наматываются. Конечно, на большой скорости никакая куртка не спасет, но в городе поможет. Можно катать и в майке, но мы руководствуемся практичностью – отработает одежда удар или нет.

– Что входит в базовую экипировку?

– Шлем, куртка, перчатки и ботинки. Голова должна быть обязательно закрыта, особенно за городом, где выше вероятность попадания насекомых. Потому что на скорости они как кирпичи прилетают. Мне как-то шмель врезался и снес визор – после этого я сразу пошел покупать нормальный шлем. А в другой раз голубь застрял. В куртку встроена защита – на спине, на плечах и локтях. Или «черепаха» – облегченная версия, когда отдельные защитные элементы соединены между собой и надеваются поверх обычной одежды. В мотоботах нога защищена грубым пластиком, чтобы при аварии не оторвало пальцы и не раздробило пятку. В отличие от строительных ботинок, в них удобно ходить по земле. Защита нужна и пассажирам – подножка находится рядом с глушителем, а он сильно нагревается при езде и может плавить обычную подошву.

– А жилет?

– Жилет – вторая броня, он стоит дешевле, чем куртка, но бережет экипировку. У меня куртки хватает на три-четыре сезона, а жилету уже 20 лет, он в трех авариях побывал и выдержал. У членов мотоклубов жилеты со своей символикой (логотипами).

Что объединяет авиазавод, бар и мотоцикл

– У вас, как сейчас модно говорить, кастомизированный жилет. Что означают надписи?

– Слева нашито мое дорожное имя («Злюк»), справа – кто я («свободный райдер»). Потому что на фестиваль или мероприятие приезжаешь и устаешь представляться. Вообще каждый нашивает то, что ему близко.

– А на мотоцикл наклеиваете что-нибудь?

– Мотоцикл с завода – одинаковая вещь, а хочется все равно сделать под себя. Была скучная расцветка – я под хохлому расписал, переделал руль. Есть, конечно, любители классики и канона, но у них мотоциклы однообразные. А когда что-то нахулиганишь, что-то приделаешь – и подобие души начинает появляться. Я наклейки приклеиваю. Символику какую-то не вкладываю, мне важно, чтобы было лаконично и гармонично.

– Знаю, что вы любите рисовать. Как вы пришли к этому увлечению?

– Я работал на 308-м авиаремонтном заводе – сначала слесарем-сборщиком, потом ушел в маляры. И там мне начали попадаться профессиональные кисточки и краски, я начал изучать эту тему, стало интересно. Сейчас реже рисую – не хватает времени, и в основном для себя, но часто друзья разбирают мои работы. Это прикольные картинки, мотивационные вещи с напутственными словами, наложенными на картинку.

На Куконковых был бар «Дед Мазай», который мы с другом расписали. Правда, в ковид заведение закрылось. И для одной фирмы создавал коллаж на стене. Серьезные работы тоже есть, но хулиганить больше нравится.

Мы расстаемся, слегка ударяя кулаками. Николай объясняет: этот жест – способ приветствия и прощания байкеров с малознакомыми представительницами противоположного пола. На открытии и закрытии сезона райдеры могут обняться, если их связывает дружба. Объятия означают радость от того, что ты готов к новому сезону или что ты прошел этот сезон и вообще живой.

Фото: Ксения Глобина