Более 30 лет в Иванове работает оружейная фабрика «Назаров и Калибр». В начале 1990-х она начала выпускать декоративные мушкеты, дуэльные пистолеты, красивые образцы исторического огнестрельного оружия. В последние годы предприятие перешло на холодное оружие – шашки, сабли и клинки. Андрей Верхотуров начинал работать резчиком по дереву, сейчас он сборщик готовой продукции. Мастер собирает сувенирные копии холодного оружия разных стран и исторических периодов.

От детской забавы к делу всей жизни

– Как вы стали резчиком по дереву?

– Резьба по дереву всегда была интересна – в детстве деревянные пистолеты делал, в войнушку играли с друзьями в проходных дворах за сараями. А вообще я самоучка. Когда начинал, интернета не было, да и литературы выпускалось немного. Поэтому приходилось самостоятельно доходить до всего. Резьба ведь тоже бывает разной, и вырезать ложку не то же самое, что наличник или украшение какое-нибудь. Могу мебель украсить, приклады для охотничьих ружей – узорами или изображениями животных.

– А на производство оружия как попали?

– Раньше я занимался бизнесом, с разной степенью успешности. После одной предпринимательской неудачи купил на остатки денег квартиру и начал искать, куда себя применить. Кто-то из знакомых пригласил меня попробовать в «Калибр». Было это в конце 1994 года, а компания появилась в 1991-м. Получается, я практически у истоков стоял. Пришел как резчик по дереву и вырезал приклады для декоративных пистолетов. Один из них мы делали для Алексея Германовича (основателя компании) – тот экземпляр до сих пор висит у него в кабинете. 

В 2012 году ужесточилось законодательство по оружию, и производить даже сувенирные образцы стало сложнее. Теперь любая работа с огнестрельным оружием считается его изготовлением – со всеми вытекающими. Даже если мне принесут отдельно приклад, чтобы я его украсил, мне все равно нужна лицензия, решетки на окнах, сейф для хранения и т.д. Предприятие переквалифицировалось на холодное оружие, и работы для меня не стало. Ушел, работал инструктором по вождению, учителем труда (один учебный год). Потом вышел на пенсию и понял, что хочу еще чем-то заниматься. Подумал, не вернуться ли в «Калибр». Сейчас работаю сборщиком.

– В чем заключается работа?

– Большинство деталей изготавливаются на станках, они дают и массовость, и точность. Но соединять и дорабатывать приходится руками, чтобы зазоров и трещин не было. 

Все узоры у нас художники сначала кисточками рисуют, клейма кузнецы пробивают вручную, поэтому они не совпадают полностью друг с другом. Так и получается индивидуальность. Плюс в наших силах сделать такую картинку, какую захочет заказчик, а он требует творчества. Даже от сборщика. 

Соосность требует маневра

– Как вообще выглядит процесс создания оружия?

– Чтобы получилось одно простое изделие, нужен труд минимум 12 человек. Кузнец изготавливает клинок, деревянный черен рукояти делает резчик, ножны – столяр, узор – художник. Литейщик отливает металлические детали, токарь вытачивает мелкие декоративные элементы, пайщик все спаивает. Потом швы обрабатываются так, чтобы на готовом изделии их не было видно. И затем сборщик собирает все детали, подгоняет их друг к другу. Здесь нужно, например, ножны обтянуть кожей, проволочку накрутить на рукоятку, установить клейма и т.д. Сборка занимает от трех до шести рабочих смен.

– Этому где-то учат?

– Все на практике постигается: новый человек приходит и идет к коллегам. Так же и я учился, а сейчас я в том числе наставник у молодых. И когда занимался резьбой, тоже был наставником. А когда только пришел в сборщики, оказалось, что многого не знаю, забыл или не придавал этому значения. Например, для правильного сочленения клинка с деревянной рукоятью надо с ней поманипулировать, чтобы она встала куда надо, подогнать. Это называется соосность, но здесь сложность в том, что оси кривые. Пока собственными руками не сунулся, не подозревал, сколько здесь маневров. 

– Есть ли у вас специализация?

– Я специализируюсь на мечах, морских тесаках и реставрационных работах, хотя мне неважно, что собирать – берусь за любой заказ. В бригаде у других сборщиков есть приоритеты, а вообще мы больше разделяемся по странам происхождения оружия. Одни собирают польское, другие русское, третьи средневековое. Сейчас у меня в работе китайская сабля Дао – у нее рукоять с резьбой по дереву, и ее нужно приспособить к клинку.

– Вы собираете небоевое оружие?

– По документам это конструктивно схожие с холодным оружием сувенирные изделия. У боевого оружия свои ГОСТы – в них прописана толщина клинка, тип заточки, вид стали, наличие послаблений и т.д. Нам все это не нужно, у нас в приоритете – безопасность. В нашем каталоге сейчас около 150 наименований оружия XVIII–XX веков, но иногда клиенты приносят свои идеи и эскизы.

– Беретесь?

– У нас есть морской тесак образца 1810 года. По просьбе одного клиента мы приспособили его для работы в условиях СВО – чтобы рубить мелкую поросль, подкопать что-то… Так получилось, что такая модель позднее пошла в серию: бывает, что интересные пожелания мы сохраняем в следующих изделиях. Для тесака мы изменили ножны и на рукояти сделали стеклобой – приспособление, чтобы разбивать окна.

Розовая шашка и бронепоезд

– Какой самый необычный заказ был в вашей практике?

– Его выполнял не я, но однажды нас попросили изготовить розовую шашку. Она предназначалась для девушки, которая занимается фланкировкой – это вид танца, где есть элементы владения шашкой. Еще на этапе изготовления мы получили тучу комментариев, что это неисторично и неправильно. Но заказчик остался доволен – у нее весь костюм был розовый, и шашка вписалась. 

– С казаками сотрудничаете?

– Мы работаем с казачьими общинами – у них есть ГОСТ на казачью форму, и они обязаны ходить с шашкой. Делаем оружие для клубов фланкировки и рубки шашкой, заказывают со всей России. В Иванове тоже есть такой клуб. Сейчас с этим сложнее – многие руководители и тренеры ушли на СВО.

– А фехтовальные клубы?

– Для фехтования не делаем – это совершенно другое направление. Это примерно как сравнивать детские санки и спортивные сани. Да и невозможно объять необъятное, должны быть рамки какие-то. У нас и так хватает наименований.

– А для кино создаете оружие?

– Например, для фильма «1612» мы полтора года делали оружие, намучались с ними – работы было очень много. Мне приходилось даже на студию ездить показывать изделия. Однажды я попал на оружейный склад Мосфильма, и там кубометры пик, целый бронепоезд стоит. Вообще оружия там столько, что ни один армейский цейхгауз не сравнится. Иногда фильм смотрю какой-нибудь и замечаю: «О, наш пистолет!» Хотя его могли делать вообще для другой киностудии.

– Как отличаете?

– Вижу стиль, в котором сделано изделие. За свою жизнь я столько оружия переделал, что знаю, в каком стиле оно выполнено. Да и свою авторскую модель всегда узнаешь – свое видно сразу.

Ивановское изделие для Стивена Сигала

– Вы всегда знаете, для кого выполняете заказ?

– Если заказчик частный, то в большинстве случаев неизвестно, кому идет изделие. Именную гравировку заказывают редко. Часто мы узнаем, кому предназначалось изделие  уже после того, как его подарили. И то если заказчик напишет благодарность и сам расскажет. А так по фотографиям узнаем или из новостей. Про то, что делаем изделие для Стивена Сигала (актер коллекционирует оружие), не знали, для российского космонавта Антона Шкаплерова – тоже. 

– Оружие – ваша страсть?

– Мне нравится процесс изготовления, испытываю удовлетворение, когда вещь получается. Возможно, репу сажать выгоднее, но мне это не нравится. А оружие собирать нравится.

– Есть ли что-то, что вы любите так же сильно?

– Вон там под окнами моя старушка-«четверка» стоит. Не представляю себя без нее вообще. Аналогов этой машине по соотношению цены и качества нет. Я вот тут ее кисточкой покрасил, так все в обморок упали. А она у меня зато без ржавчины и в одном цвете.