Ольга Геннадьевна Фазель – воспитатель детского сада № 79 на улице Кудряшова. Ее педагогический стаж почти 40 лет. А еще она почетный донор – тоже с большим опытом: 16 лет сдает плазму крови. Трудно ли после донации идти в детскую группу, как хватает сил и желания быть всегда нужной? О своей профессии, о детях, о том, почему сейчас кровь сдавать труднее, воспитатель-донор рассказала в интервью «РК».

В няньках с детства

Ольга Фазель работает воспитателем с 1986 года. За плечами педагогическое училище и колледж, в результате – квалификация воспитателя детского сада. О своем выборе она говорит с теплотой: «Помню, будучи ребенком, я любила ходить за руку с воспитателем. И всегда говорила: вот когда вырасту, тоже буду тут работать. Позже многие отговаривали, мол, это трудная профессия, но я всегда была с детьми, нянчила малышей в подъезде и у знакомых, мне всегда как-то доверяли. Поэтому я и пошла туда, куда тянуло сердце».

Через ее руки прошли сотни детей. Самые первые воспитанники уже взрослые – им за сорок. Среди них есть те, кто выбрал серьезные профессии: МЧС, полиция, вооруженные силы, кто-то сам учит и лечит детей. Большинство, конечно, прекрасно помнят свою первую воспитательницу. «Один мальчик был у нас в группе – всезнайка, очень любознательный, себя показывал. Мы говорили: «Точно будешь прокурором». Так и случилось. Вижу его и горжусь. Да и со многими своими воспитанниками встречаюсь в городе, узнаю их, здороваемся. Я ведь помню каждый свой выпуск, никого не забыла», – говорит Ольга Фазель.

Дети не главнее взрослых

Дети сейчас, по мнению воспитателя, совершенно другие. И дело не только в гаджетах, о которых неустанно вспоминают все педагоги. «Раньше и родители были совсем другими – с праведным духом. Они учили детей быть героями, защищать слабых и отстаивать справедливость. Сейчас все устремления и детей, и взрослых – приобретения и острые ощущения в игре. Как будто они прячутся за этим от чего-то серьезного, нерешенного. Я имею в виду отношения внутри семьи. Они тоже за последние годы стали другими. Родители с малышом разговаривают на равных, а то даже и на позиции ниже. Не взрослый решает, что надо делать, а ребенок. Очень часто он диктует и требует: как я решил, так и будет. Нередко дети оскорбляют родителей или бабушек и дедушек – при нас, мы это слышим. Взрослые это позволяют, а потом эти же дети могут сказать плохие слова, даже матом, и воспитателю. Сейчас им стало доступно всё. Но это же неправильно. Я не жалуюсь, все равно люблю свою работу и малышей, несмотря ни на что. Дети по-прежнему такие же хорошенькие, искренние, забавные и чистые душой. Просто сейчас они другие».

Донорство в память о маме

В 2008 году у Ольги Фазель умерла мама. Боль потери не проходила, она терзала себя, что не все смогла сделать, чтобы ее спасти. И в какой-то момент коллега предложила: «Давай попробуем сдать кровь на плазму, наверняка она очень кому-то нужна».

«Так я для себя и решила: в память о маме буду помогать людям. Правда, в первый раз мне стало нехорошо. Потом втянулась и уже чувствовала себя прекрасно. А «на плазме» вообще понравилось, да и врачи говорили, что в этот момент происходит обновление организма. Плазма восстанавливается две недели. Разжижение крови очень хорошо сказывается: появляются силы, поднимается дух, состояние гораздо лучше. Да и чувство удовлетворения появилось: раз уж я не смогла помочь маме – помогу чужим людям».

Женщина приходила на станцию переливания крови при Ивановской областной клинической больнице раз в неделю (раньше это было возможно). И за год с небольшим стала почетным донором. Сейчас, конечно, приходит реже, но все равно регулярно – по графику, как позволяют врачи, по состоянию здоровья.

Большое дело

За прошедшие годы процесс сдачи крови стал для Ольги Фазель понятным и естественным. Она поясняет: «Я сдаю именно плазму – компонент крови, который нужен для лечения тяжелобольных, при операциях. Процесс называется «двойная плазма». Через вену берут часть крови. Специальный аппарат отделяет плазму, а клетки возвращают обратно с физраствором. Потом процедура повторяется – забирают еще одну порцию. В итоге получается 405 миллилитров плазмы. Перед сдачей нужно соблюдать диету: не есть жирного, не пить алкоголь. Накануне обязательно выпить два-три литра воды, чтобы кровь хорошо текла. Сама процедура занимает около часа. После нее выдают справку на два оплачиваемых дня отдыха – можно взять их сразу или присоединить к отпуску. Хорошее поощрение, я не отказывалась от него».

Здесь Ольга Фазель лукавит: в день донации она редко отдыхает и всегда идет на любимую работу. «Слава богу, все хорошо: голова никогда не кружилась, силы есть. И на работу с детьми тоже. Меня часто спрашивают: как ты, ведь ребята и без того так закружат, что хоть падай, а ты после сдачи крови. Но все нормально. Если бы что-то было, я давно бы это прекратила».

За 16 лет донорства Ольга Геннадьевна уже знает всех сотрудников станции переливания крови. Она улыбается: «Врача Марину Валерьевну Щербакову, регистратора Ирину Дмитриевну, медсестричек наших узнаю уже по голосу. Обстановка у нас доброжелательная, семейная. Кабинетики маленькие, но уютные. Я, правда, за столько лет наслушалась скептиков, которые не верят ничему, сами не сдают и всего боятся. На их реплики всегда отвечаю: не заразишься, не вредно, не боюсь. К тому же сама процедура совершенно безопасная, все оборудование одноразовое, специалисты высокого класса. И всегда радость от осознания, что ты делаешь большое дело».

Кто последний сдавать кровь?

Ольга Фазель отмечает: раньше кровь сдавали в любое время. Теперь – по записи, потому что желающих стало много. Банки плазмы и крови переполнены. В мае плазму даже не принимали – только кровь. «Много молодежи идет, это радует, – делится донор. – Наверное, потому что в первые месяцы специальной военной операции был большой призыв сдавать кровь для раненых. И люди откликнулись. Сейчас запасы есть, но доноры не останавливаются. Я понимаю людей, я сама такая же – хочется помочь».

Ольга Фазель признается, что донорство стало для нее не просто привычкой, а образом жизни. «Буду ходить, пока могу. Раньше возрастной предел был 60 лет, теперь – 65–70, в зависимости от самочувствия. Я вижу много пожилых людей, которые сдают кровь на плазму. Им это тоже нужно – не только кому-то помогать, но и для своего здоровья».

Летчику нельзя, а воспитателю можно

К сожалению, скепсис про легкий заработок «на крови» небезоснователен. Ольга Фазель признается, что ей приходилось видеть, как приходили сдавать кровь пьянчужки. «Наверняка, чтобы получить денежку на опохмелку или талончик на еду. Такое бывает, хотя это категорически запрещено. Вообще, надеюсь, работники строго следят и не допускают таких, с позволения сказать, «доноров». Сейчас точно с этим стало строже. Да и основная масса – сознательные люди, которые действительно хотят помочь. Мы со многими знакомы, это прекрасные, честные, порядочные люди».

За сдачу плазмы действительно платят. Сумма небольшая – 970 рублей. Но для моей собеседницы это не главное: «Главное – осознание, что ты сделал доброе дело. И я считаю, что мне повезло. Ведь не в каждой профессии можно сдавать кровь. Летчик сдаст – вдруг ему плохо станет, как он тогда полетит? А мне – не будет, потому что от детей заряжаешься радостью и позитивом. Я стала воспитателем, чтобы помогать детям, а донором, чтобы помогать людям. Ну разве это не одно и то же?»