Состоялась торжественная церемония 54-го выпуска специалистов Ивановской пожарно-спасательной академии
В день памяти и скорби в Иванове прошла молодежная акция
В мэрии открылась выставка живописи протоирея Петра Яковлевича Кочанова
В Центре социальных компетенций «Притяжение» прошел семейный мастер-класс 
Финалпрошел с 14 по 17 июня в Красноярске во дворце спорта имени Ивана Ярыгина
Фотографии ивановских семей разместят на городских билбордах
О судьбе первооткрывателя: в апреле исполнилось 120 лет со дня рождения писателя Ефима Вихрева

Без него вряд ли бы мы сегодня знали про искусство палехской миниатюры. А может, и вовсе не было бы всех этих лаковых брошей и шкатулочек, золотого орнамента на черном фоне.

Уффици и Палех

Как известно, после революции село богомазов осталось без заказов и перспектив – иконы были никому не нужны. И именно Ефим Вихрев, прекрасно знавший мировое искусство, подсказал палешанам метод лаковой миниатюры, показал образцы. Позже литератор стал главным пропагандистом нового искусства. Своими публикациями он открыл всему миру село-академию. Читаешь книгу Вихрева про Палех – а там Гёте, Пушкин, Рембрандт, галерея Уффици. И наши художники-миниатюристы – Голиков, Баканов, Вакуров, Котухин – не кажутся случайными в этом ряду.

Но Вихрев – не искусствовед-педант, не галерист-культуртрегер. Вихрев прежде всего – романтик. Он влюблен в Палех и по-детски заворожён рождением нового искусства, происходящим на его глазах, при его участии. Вихревская книга «Палех» воодушевляет и сегодня – она светла. Процитирую небольшой фрагмент:  

«Рожью, васильками, перелесками, пеньем жаворонков, словами возницы, мечтаниями и думами тянется дорога к Палеху. Вот уже переехали мы речку Люлех. Схожесть названий – Люлех, Палех – последняя память о легендарных финнах, поселившихся в этом крае. Вспомнив это, я уж начал было думать о средоточии в Палехе трех культур: финской, византийской и фряжской (итальянского Ренессанса). Но в это время, как и полагается к концу пути, шуйская туча догнала нас и грянула пятиминутным ливнем. Зато какие роскошные радужные ворота раскрылись перед нами! Целых три концентрических радуги заключили Палех в свои семицветные объятия. Это ли не лучшая рама для Палеха! – Стой, – говорю я вознице, – дальше я пойду пешком. И вот вскоре я уже шёл по наклонным улицам крестообразного села. Радуги растаяли в акварельных сине-зелёных пространствах, а краснеющее солнце клонилось к Красному. Но еще не скоро стемнеет, и я успею поздороваться с тобой, моё чудное и чудное, моё единственное и неповторимое село».

А кругом говорили…

Понимали ли палешане, какую роль сыграл в их судьбе Вихрев? Журналист-рабкраевец Павел Солонин, помнивший Палех 1930-х, рассказывал: «Художники, а с их подачи и другие знавшие наезжавшего в село каждое лето москвича обыватели звали его – Поэт. Одни употребляли это слово предположительно, видя внимательное, вдумчивое и часто восторженное отношение Ефима Фёдоровича к окружающему. Другие вкладывали в прилипшее к нему прозвище долю иронии, а порой даже издевки, так как безосновательно считали такое отношение показным, выспренним, ненатуральным». 

Но если в Палехе над поэтом посмеивались как над интеллигентом-горожанином, то в Иванове, напротив, критиковали за то, что слишком много возится с бывшими иконописцами, за то, что выдумал село-академию. Вихрев в начале 1920-х был сотрудником «Рабочего края» и далеко не все коллеги приняли первые публикации про Палех. 

В 1925 году Вихрев переехал в Москву и уже в столичных изданиях пропагандировал искусство лаковой миниатюры, в 1930-м вышла его книга о селе-академии. Максим Горький тогда отозвался: «Книга – отличная, а то, что вы написали ее, – большая заслуга перед самобытным искусством прекрасных палехских мастеров». Похвала приятна любому автору, но сильнее действует критика. Особенно если она несправедлива. Осенью 1934 года в газете «Советское искусство» Вихрева начинают «прорабатывать» за палехские вещи, за чрезмерную восторженность: «Доброжелатели» типа Вихрева, непомерно восхищаясь всеми, даже отрицательными сторонами, объективно зовут не вперед к социалистическому искусству, а назад, к повторению старых образцов». Судя по дневнику и письмам того периода, для первооткрывателя Палеха такие выпады были болезненными.

В конце 1934 года Ефим Фёдорович побывал в селе в последний ряд. Он сопровождал писательскую бригаду: И. Катаева, Н. Зарудина, Б. Пильняка, норвежского поэта Нурдаля Грига. Стояли суровые морозы, и Вихрев простудился. 4 января 1935 года, в возрасте 34 лет, он скончался. 

Палехские художники, понимавшие и ценившие Вихрева, настояли, чтобы его похоронили именно в Палехе. Могила и поныне в самом центре села – за алтарем Кресто-Воздвиженского храма. Показательны слова из Пушкина, высеченные на надгробии: «В тёмной могиле почил художников друг и советник. Как бы он обнял тебя! Как бы гордился тобой!..» Известны трогательные свидетельства о похоронах: из-за сильных морозов – более 30 градусов – вместо духового оркестра траурную процессию сопровождал палехский хор. 

Директор Ясной поляны

Вообще родиной Вихрева была Шуя. Он вырос в небогатой семье, где кроме него было семеро детей. Родители – бывшие крестьяне – всем смогли дать образование. (Возможно, кто-то из выпускников энергоинститута вспомнит доцента В.Ф. Вихрева – это брат поэта.) 

Ефим Фёдорович начал писать стихи в годы учебы в шуйской мужской гимназии. К слову, их успел отметить Константин Бальмонт, приехавший в родной город после февральской революции. Но самому Вихреву тогда уже было не до изящной лирики – он возглавил уездный комитет комсомола, работал в шуйской газете. А в 1919 году восемнадцатилетний Ефим возглавил отряд местной молодежи и отправился на фронт – «на Деникина». Позже он напишет: «…Мы летели через столетия / По равнинам, буграм, снегам, / Неумытые, неодетые, / К неизведанным берегам…» 

Вернувшись, Ефим устроился в «Рабочий край», стал публиковаться в столице. Палех был его основной темой, но не единственной. Он писал о мастерах Хохломы и Златоуста, печатал бытовые рассказы из городской и деревенской жизни. В 1930–1931 гг. Вихрев возглавил музей-усадьбу «Ясная поляна». В письме Дмитрию Семёновскому он пишет: «Времени для [литературной] работы остается мало. Сам посуди: ведь здесь под моим ведением не только два музея, а еще и совхоз...» К слову, этот период жизни Вихрева остается пока совершенно неизученным.

Добавлю, что женой Ефима Вихрева стала палешанка Елизавета Сафонова – дочь бывшего хозяина иконописных мастерских. Их сын Александр родился в 1926 году, впоследствии работал заместителем редактора в журнале «Крокодил». 

«Богемная» жизнь Ефима Вихрева

Обывателю кажется, что жизнь писателя праздная и беззаботная. Видимо, такого мнения придерживалась и партийная организация, мобилизовавшая осенью 1933 года Ефима Вихрева на сельскохозяйственные работы. По этому поводу сохранилось заявление, в котором писатель попытался объяснить, почему не может тратить время на внелитературную деятельность. (Документ хранится в литературном музее ИвГУ.)

«В настоящее время у меня находятся в печати четыре книги, которые требуют ежедневного наблюдения. Одна из этих книг – «Освобождение раба» (рассказы) сдана в набор <…> и в скором времени потребует авторской корректуры и наблюдения за оформлением. Другая книга «Палех» (художественные монографии), имеющая кроме всего прочего, экспортное значение, также сданная в производство, должна быть снабжена приблизительно 80 репродукциями. Чтобы подобрать этот обильный иллюстративный материал в музеях и на выставках, нужно буквально ежедневно заниматься этой работой, причем никто в этом не может заменить меня. <...> Третья из печатаемых книг – «Записки палехских художников» – печатается в Гознаке. <...> Наконец, четвертая книга, предназначенная для иностранного читателя и печатающаяся в одном из заграничных издательств <…>, также должна быть снабжена прибл. 50 репродукциями, каковые также нужно срочно подобрать в музеях, выставках и других местах. Задержка с подбором иллюстративного материала в эту книгу может поставить вопрос о ее судьбе».

Также Вихрев указывает в заявлении на состояние здоровья: «Имея всего десять зубов во рту, я не могу жить на любой пище». У него проблемы с желудком – острые боли мешают работать. Вихреву на тот момент всего тридцать два года. Здоровье он потерял от изнурительной и постоянной работы, в разъездах по стране. Но итогом жизни стали не только книги, но и палехские изделия, которые есть, наверное, в каждом доме – те самые броши и шкатулочки. Без Вихрева, возможно, не было бы этих золотых орнаментов на черном фоне. 

Сообщение отправлено

Самые читаемые статьи

Будем работать?

Президент Владимир Путин заявил, что пенсии работающим пенсионерам снова будут индексироваться государством

Ривелькухен по-ивановски

Как живут российские немцы? И почему уехавшие в Германию возвращаются?

Тихим сапом

Новый вид активного отдыха становится популярным и в Иванове

Решаем вместе
Есть вопрос? Напишите нам