Они не надевают бронежилеты, не берут в руки оружие. Но их война − в каждом телефонном звонке, в бесконечном ожидании и умении держать себя в руках, когда мир вокруг, кажется, рушится.

Супруга «Физрука»

Анна Брагина − супруга подполковника, начальника службы физической подготовки, помощника командира 98-й дивизии. Позывной мужа − «Физрук».

С 2022 года муж находился в Курской области вместе со срочниками. Полгода − без нормальной связи, в постоянной боеготовности. А с 2023 года и по сей день − в зоне проведения специальной военной операции. Приезжает раз в полгода в отпуск. Бывают еще краткие командировки домой, но очень редко. Увидеться удается лишь несколько раз в году.

Анна вздыхает: «Все уже видят, что нынешняя война − это больше роботы и дроны − всегда караулят, везде летают. Я изначально попросила мужа не скрывать от меня обстановку. Конечно, то, что можно говорить. Поэтому знаю, что каждый выезд на занятия или на полигон − всегда под прицелом, это риск. Все это время я живу в состоянии ожидания. Постоянно заглядываешь в мессенджер: если был в сети − уже хорошо. А на связи он бывает нечасто. По долгу службы муж находится ближе к тыловому району, но регулярно выезжает на задачи к мальчишкам в свои подразделения. И тогда начинается самое тяжелое: он уехал − связи нет, сердце колотится, мысли лезут страшные. Потом он выезжает оттуда, и телефон оживает − слава богу».

Песни дяди Толи

«Про моего мужа писали во всероссийской газете «Аргументы и факты», − улыбается Анна и показывает на телефоне разворот газетной полосы. − Как о фронтовом поэте, ведь там у него открылся талант. Солдаты называют его по-домашнему дядя Толя и поют песни, сложенные на его стихи. Говорят, они уже ходят по всему фронту».

В газетной статье описан эпизод из Кременной: муж Анны вышел на передовую с микрофоном и огромной колонкой. Задача была − обратиться по громкой связи к противнику с призывом сдаваться. Объяснял, что их обманывают, говорил о гарантиях нашего командования. Дискуссий не было, но некоторое время спустя отдельные военнослужащие действительно выходили с белым флагом.

Однажды Анна рискнула съездить к нему в Белгород, когда муж был еще на границе. Побыли вместе два-три дня, как на свидании. Позже она просилась еще, но муж запретил. У них двое детей: старшая дочь − инвалид, 18 лет, полностью на обслуживании матери. Младшей − 9 лет, она занимается танцами, легкой атлетикой, плаванием. График Анны расписан с утра до вечера − школа, кружки, тренировки, лекарства, реабилитация. Муж сказал твердо: «Я потом что буду делать, локти кусать, если с тобой что-то случится?» И Анна остается дома: «Других вариантов нет, только ждем».

Тут даже мед есть

Муж Елены − Роман − совсем не военный, он строитель-отделочник, в мирное время у него была своя бригада. А в 2022 году, когда пришла повестка на мобилизацию, сказал жене: «Бегать не буду». «Не рассуждал и не думал, − говорит супруга. − Просто поставил меня перед фактом. Это было 31 декабря перед Новым годом, а 1 января − отъезд. Представляете? А потом был целый месяц без связи. Я буквально впала в психоз. Боялась брать телефон, если звонили с незнакомых номеров. Мне казалось: сейчас возьму, и мне скажут что-то страшное. Сын, мама брали, а я не могла. А потом свекровь увидела по телевизору репортаж: там был боец в маске, очень похожий на Рому. И пусть даже это был не он, но мы немного успокоились и до первого реального звонка жили этой надеждой. Это помогло продержаться».

Когда муж наконец вышел на связь, он сказал: «Все хорошо, тут даже мед есть». Лена запомнила эту фразу навсегда. Она и сейчас повторяет ее с улыбкой. Потому что тогда эти слова значили: он жив, сыт и с ним все в порядке.

Шоколад и сигареты − хоть кому-нибудь

Роман позже рассказывал, что зима 2022–2023 годов была самой холодной в его жизни. Солдаты буквально по 15–20 часов оставались в окопах. Лена отправляла ему окопные свечи. Конечно, не ему, а всем, кому они нужны были. Волонтеры делали много, а она собирала их в группах помощи и отвозила на места отправки. Падала от усталости, но грузила сама − порой по двадцать огромных коробок. Это был ее личный фронт.

Потом посылки были самые разные, в том числе и домашние: с носками, бельем и даже с шоколадками. «Пять ушли в никуда, − говорит Лена. − Я не знала адреса, отправляла на авось, через знакомых и волонтеров. Первое время до мужа доходили не все, но я мысленно успокаивала себя: кто-то съест, кому-то мое добро достанется − ну и хорошо. А потом каналы наладили, и отправки стали адресными, с позывным. Я отправляла не только свечи − сухой душ, сигареты, тушенку. Наравне с другими нашими девочками, женами солдат, мы не ждали призывов и по велению сердца хотели хоть как-то помочь своим мужьям. А еще отдельно собирали общую коробку для тех, кому никто не отправляет. Ведь поначалу многие мобилизованные были просто забыты. Им даже покурить было нечего. Рассказывали, что они крутили самокрутки из газет и сухой травы».

Экскурсии на костылях

Однажды мужа Лены ранило: осколки снаряда, контузия. Она позвонила ему, а он веселый такой − говорит: «Везут куда-то». Оказалось − в госпиталь Пскова. Она тут же собралась и поехала. На себе везла огромный 60-килограммовый рюкзак.

«Когда я вошла в палату, сердце сжалось, − вспоминает Елена. − Как в старых военных фильмах − все перебинтованные, раненые. Мой муж с палочкой, в какой-то чужой одежде, все свое с него сняли, когда привезли во фронтовой госпиталь».

Когда первый шок прошел, а врач разрешил мужу выходить из больницы, Лена, как человек активный, повезла его смотреть город. «Рома, мы же не можем просто так побыть во Пскове и не увидеть старинные памятники архитектуры. Сначала поехали в кремль, который, по мнению историков, является местом, где начинается Россия, а потом куда-то еще. За пять дней, что мы прожили вместе в Пскове, на такси, с палочкой, но каждый день у нас была новая экскурсия».

Помоги другим − и станет легче

После выписки из госпиталя Роман вернулся на СВО. Сейчас он востребован как профессиональный строитель: благоустраивает блиндажи, командные пункты, полковые бани и даже храмы − на фронте нужно все. Но напряжение и страх за него у родных не исчезли. Лена − педагог по образованию, психолог, всегда активная и позитивная. Но постоянный стресс и страх за мужа отразились на ее здоровье. «Он строит-строит, а потом прилетит снаряд, и надо делать все заново. Это те же риски, та же война, как и у других бойцов. Два года у меня была температура 37,2, − вспоминает Елена. − Врачи не находили причины. Плюс еще этот панический страх звонка телефона. Я лежала, ревела. Когда муж приехал в отпуск, ужаснулся: «Ты чего такая опухшая, все время плачешь? Хватит нервничать».

Он вернулся на фронт, а она продолжала гаснуть. «Не знаю, что было бы со мной дальше, если бы я не нашла в Иванове Комитет семей воинов Отечества. Оказалось, тут собрались не просто подруги по несчастью, а единомышленники. Был момент, когда сослуживцам мужа, кто был ранен вместе с ним, выплаты пришли, а ему − нет. Полгода я обивала пороги, писала, звонила. Но вот в КСВО помогли подготовить и направить все документы. Потом выяснилось, что это была просто ошибка − человеческий фактор никто не отменял, злого умысла не было. Проблему решили».

А потом там же, в комитете, Елене помогли найти нужного врача и вылечиться. Но в большей степени улучшение настало тогда, когда она решила сама помогать семьям бойцов СВО.

«Я психолог. Говорю: давайте я буду работать с женами. Меня поддержали, так я стала проводить групповые занятия: метафорические карты, дыхательные упражнения, беседы, свечи, душевные разговоры, а иногда просто помолчать, когда слова не нужны − это методика, которая помогает. Собираемся по 8–10 человек, иногда больше. Теперь уже проводим совместные праздники. Когда ты занята, когда отдаешь себя другим, страху просто не остается места. Самое тяжелое − это страх, он порождает уныние, гнев, апатию. А здесь − некогда бояться, надо вести занятие, надо придумать тему, надо успокоить ту, которая плачет. Помоги другим − и тебе самой станет легче».