БАННЕР
Пройдет 3 сентября на базе предприятий Ивановской области, внесших значительный вклад в Победу
На пересечении улиц Фрунзе и Люлина
Также здесь появится дополнительное освещение
заключили соглашение о сотрудничестве в сфере здравоохранения
открыт после масштабной реконструкции
Кроме гидравлических испытаний теплосетей пройдут и температурные испытания. Они намечены на 6-7 августа.
Николай Голубев
Разговор с Леонидом Тагановым

16 июля умер Леонид Николаевич Таганов. В последние два года он тяжело болел, и уже ощущалось, как не хватает в городской жизни его лекций и выступлений, новых книг, публикаций о литературе и театре. Правда, Леонид Николаевич оставил большой и славный задел. Каждый, кто будет интересоваться краеведением, не обойдет стороной книгу Л.Н. Таганова «Ивановский «миф» и литература». Каждый, кто откроет для себя стихи Анны Барковой, – узнает и про ивановского литературоведа, который вернул имя поэтессы читателям. А еще по всей стране – в школах и вузах – работают благодарные ученики Леонида Николаевича (сколько их было за последние пятьдесят лет на филфаке ИвПИ– ИвГУ!). И, возможно, уже в их лекциях осознанно или исподволь звучат добрые интонации профессора Таганова.  


...Несколько лет назад мы записали с ним передачу для ивановского радио. Выход в эфир был запланирован на 22 июня, и это определило тему разговора. Но та аудиозапись, как мне кажется, многое может рассказать и о самом Леониде Николаевиче. С небольшими правками (которые неизбежны при переводе устной речи в письменную) предлагаю сегодня расшифровку давнего интервью.  
 
До рождения

– Леонид Николаевич, наша передача выходит в День памяти и скорби. Что вас связывает с 22 июня 1941 года?

– Когда началась война, мне оставалось до рождения два месяца. А 24 июня мой молодой отец, которого не брали в армию из-за близорукости, пошел в военкомат. Я представляю, что пережила мать, когда муж ушел добровольцем на фронт. До этого родители учились в Москве, оканчивали институт – их ждало замечательное назначение, по-моему, в Монголию, отец был сталинским стипендиатом. Но война смешала все планы. 
Я родился в августе. Осенью под Москвой уже начинались голод и холод. Но выручила русская деревня. Дело в том, что мать из ярославских краев, и мы уехали к ее родителям – в деревню Пантелеево. И там меня выходили, хотя я представляю, каких трудов это стоило. Там были молочко, теплый песочек, в который меня зарывали. И вот благодаря этой деревне я сегодня с вами разговариваю. 


– Тема войны ведь стала магистральной для вас. Военной лирике посвящена докторская диссертация... 


– Докторская диссертация, моя книга «Долгое эхо войны» и многое другое… Хотя тема и академическая, но память о войне – может быть, генетическая – так или иначе способствовала появлению на свет моих публикаций о военной поэзии. 
Если можно, я сейчас прочитаю стихотворение, где говорится об этом. Занимаясь научной работой, я аккомпанирую себе стихами – они концентрируют мое настроение и мысли, являются неким стимулом для продолжения работы:
 
Исследую стихи поэтов,
Военной поднятых волной. 
Казалось, стиль работы этой 
Давно уже постигнут мной: 
Ну там подтекст, контекст, эпитет,
Надежно выверен ли стих...
А если свет статья увидит,
Прочтут ее пять-шесть своих. 
Но вот, поди же ты, болею,
И тщетно звать сюда врачей, 
И отогнать одно не смею
Видение из моих ночей:
Пылит усталая пехота, 
Далек отца суровый взгляд:
«Ну как, сынок, твоя работа? 
Не подведешь, сынок, солдат?» 
 
Мне кажется, тема войны – одна из заветных для русской литературы. Ведь какая у нас главная книга XIX века? – «Война и мир». Какая главная книга ХХ века? – наверное, «Тихий дон».
 
– Эти книги и вообще литература учат нас, что нет ничего дороже человеческой жизни. Но люди по-прежнему продолжают воевать, убивать друг друга. Как так получается? 


– Человек очень противоречив. В нем заложено всё, в том числе и животное начало. И, видимо, это удел человечества – жить с войной. Как это ни страшно звучит. Порадовать мне вас нечем, но и пацифистом я стать не могу. «Насилье родит насилье, и ложь умножает ложь; когда нас берут за горло – естественно взяться за нож». Но поэтизировать насилие, как это сейчас на каждом шагу происходит, – это ужасно. Обращаясь к Великой Отечественной войне, можно прийти к каким-то очень важным выводам. Кажется, Гранин с Адамовичем писали в «Блокадной книге», что, только спасая других, можно спастись самому. 


– А можно ли все-таки насилию, войне и жестокости противопоставить культуру?


– Да, по-моему, это только и делается со стороны хороших людей.


– Но, вероятно, они бессильны, раз войны продолжаются?


– Как вам сказать. У меня отец пошел на фронт, взяв четыре тома «Тихого Дона». Это был его культурный багаж. Думаю, это помогало как-то оставаться человеком.


– Долго он провоевал?


– Отец, к сожалению, два раза был ранен. Его положили в ивановский госпиталь, и он как-то врос в местную жизнь. Мы ведь не коренные ивановцы: отец – из рязанских краев, а мать – я говорил – из ярославских. Но с 1944 года мы здесь.
 
Главная книга


– Леонид Николаевич, а для вас какая главная книга о войне Великой Отечественной.


– Много хороших книг. Я очень люблю, например, повесть Виктора Астафьева «Пастух и пастушка». Она написана в 60-е годы, там нет черной сгущенной ауры, как в последних книгах Астафьева. И там такая человеческая правда о войне! Герой умирает в госпитале, но не от ран (хотя и ранен), а от любви – от несовместимости таких двух субстанций, как война и любовь, понимая, что здесь не может быть гармонии. 
По-своему я люблю «В окопах Сталинграда» Виктора Некрасова, многое другое. Хотя некоторые признанные произведения, мне кажется, стоило бы отнести в разряд беллетристики (пусть и блестящей). Кажется, Астафьев иронизировал над фильмом «А зори здесь тихие»: «Бегает красавица по лесу с автоматом и распевает «Ах, не любил он». Да не бывает такого на войне». Помните у ивановского поэта Жукова: «С железных рукоятей пулемета он не снимал ладоней в дни войны. Опасная и страшная работа, не вздумайте взглянуть со стороны». Я понимаю, что Борис Васильев – автор повести «А зори здесь тихие» – не со стороны видел войну, но многое написано им как бы со стороны. Это мое личное мнение, я никого не заставляю его придерживаться. И я думаю, что главная книга о Великой Отечественной войне еще только будет написана.


– Всё ли можно обсуждать, ставить под сомнение? Я вспоминаю, например, нашумевшую историю с телеканалом «Дождь», который провел опрос о том, не стоило ли сдать Ленинград фашистам, чтобы избежать таким образом огромных жертв. 


– Писать можно всё. Но ведь есть глупые тексты и есть умные. Пусть будут и те, и другие, но надо отличать хорошее от плохого. И умное от неумного. А сейчас мы, извините за резкость, в каком-то поглупевшем мире стали жить. Писатели, особенно эстрадники, подлаживаются под очень нетребовательного зрителя. Все-таки я считаю, что литература должна вести, а не читатель, который требует развлечений.


– Может быть, культура начинает развиваться только после серьезных катастроф. Скажем, советская литература 20-х годов набрала силу после Гражданской войны, во многом как антитеза ей.


– Так это и есть великий вопрекизм искусства. Культура возникает вопреки тому страшному, что творится в мире, пытаясь исправить его.


– Не страшно ли вам просить хорошей литературы, новой волны, раз она достигается только ценой жертв? 


– Так мы уже живем в таком мире... Конечно, можно себя настроить, что день пережит – и слава богу. Но если оглянуться «с холодным вниманьем вокруг» (помните, Лермонтова), то жизнь – штука трагическая. Я этому всегда пытался учить студентов. Хотя, может быть, и опасно этому учить.


Леонид Николаевич Таганов – доктор филологических наук, профессор. В 1968–2018 гг. – преподаватель и профессор Ивановского университета. Почетный работник высшего профессионального образования России, заслуженный работник культуры. Лауреат всероссийской премии им. Константина Бальмонта «Будем как солнце», награжден знаком «За заслуги перед Ивановской областью», городской премией за вклад в культуру и искусство «Триумф». 

Сообщение отправлено

Самые читаемые статьи

Наталья Мухина

«В этом году никто ничего не заработает, цель – выжить»

Спустя четыре месяца открылись фитнес-клубы

Ольга Хрисанова

Гостиницы ждут туристов и не могут их принять

Чем Иваново отличается от соседей?

Наталья Мухина

В ожидании зрителей

Над ивановской сценой появятся голуби

Наталья Мухина

Про 11 колоколов Красной церкви

Нужны ли звонарям беруши?