Детство Тамары Артаковны Галкиной прошло в Иванове. Ее мама – Павла Ивановна – в годы войны возглавляла областной краеведческий музей. Семья директора жила в старинном здании, построенном Бурылиным. Продолжаем рассказ, начатый в двух предыдущих номерах «Рабочего края». Сегодня речь пойдет о военном Иванове, которое мало кто помнит. И о тех людях, которые делали его необыкновенным.

– Тамара Артаковна, как в годы войны выглядел ивановский музей?

– Это был типичный краеведческий музей с традиционным зубом мамонта. Внизу были отдел природы, мумия и результаты археологических раскопок. На лестничной площадке напротив главного входа стояли астрономические часы Альберта Биллетэ. В 1945 году случилось полное солнечное затмение, и в Иваново съехались знаменитые астрономы. Дело было в том, что затмение предсказали именно часы. Кстати, до войны они очень долго не работали. И мама нашла специалиста в Иванове, который их завел.

Помню в музее огромный зал, в центре которого стояли фигуры рабочего и подмастерья за ткацким станком. Правее был воссоздан уголок дворянского быта: стол, кресла, буфет. Там была выставлена музыкальная шкатулка и для меня ее иногда заводили – звучало что-то вроде «Музыкальной табакерки» Лядова. Потом, как ни странно, был в музее уголок Салтычихи, где рассказывалось про все ее зверства. 

Незабываем отдел живописи. Там же была огромная, очень интересная палехская коллекция. И, конечно, одно из сильнейших впечатлений детства – бурылинская библиотека c первыми изданиями Пушкина, Крылова, Жуковского, книгами по истории рода Романовых. Надеюсь, всё это хранится в музее.

Был огромный зал по истории текстильного производства: образцы набойки и рисунков. Это то, что я помню с детства. 

Для интеллигенции города

Директор музея Павла Ивановна Галкина, перед войной вернувшаяся из гулаговского заключения, была в Иванове активна и востребована. В «Рабочем крае» регулярно выходили ее публикации, а в самом музее стали устраиваться «Четверги для интеллигенции города». Тамара Артаковна вспоминает: 

– Публика в Иванове была необыкновенной. Во-первых, рядом стоял полк Нормандия-Неман. Советской частью командовал авиационный генерал Спирин. С его женой – Симоной Борисовной – мама очень дружила. Они приходили к нам в гости, мы ездили к ним на аэродром – там я впервые увидела самолет «Дуглас» (мне тогда показалось, что металлические сиденья в кабине похожи на кастрюльки). Симона Борисовна была детской писательницей, помогала маме организовывать «четверги», сама выступала на них. Кажется, в музей на вечер приезжал и ее брат – знаменитый артист Владимир Хенкин. 

Тогда в Иванове были сильные организации писателей и художников. Хорошо помню Аркадия Николаевича Васильева (сотрудника «Рабочего края», будущего отца писательницы Дарьи Донцовой). Часто приходил в музей художник Фёдор Модоров. 

Очень разнообразная публика бывала на маминых концертах. Выступали пианисты, певцы, чтецы. Рядом с Ивановом ведь был Дом творчества композиторов. Я никогда не забуду пианистку (не знаю ее фамилию), которая играла до-диез-минорную прелюдию Рахманинова. Для меня это было потрясение – даже поднялась температура. Маме казалось, что моя любовь к музыке – за пределами нормы. 

***

Тамара Артаковна вспоминает, что в войну в Иваново приезжал один из сыновей Дмитрия Бурылина – «высокий, статный, внешне похожий на Бунина». Для него провели персональную экскурсию, и наследник мецената выразил благодарность за те условия, в которых хранится коллекция. Вероятнее всего, это событие относится к декабрю 1944 года, когда широко отмечалось тридцатилетие со дня основания музея. По инициативе Павлы Ивановны Галкиной тогда прошла научная конференция, а в экспозиции появился бюст Дмитрия Бурылина, выполненный скульптором Н.В. Дыдыкиным (в годы войны его мастерская располагалась также в особняке на Батурина). Это скульптурное изображение посетители музея и сегодня могут увидеть, поднимаясь по парадной лестнице. 

Слон и Карандаш на центральной улице

Интересны также воспоминания Тамары Галкиной про Ивановский цирк:

– Музей стоит рядом, и всех цирковых мы, конечно, знали. Во дворе гуляли с их детьми, дружили. И даже страшный эпизод с медведем я помню: сын цирковой уборщицы стал дразнить медведя (кажется – белого). Зверь сломал клетку и загрыз мальчика – это было ужасно. С той поры мы с горы, которая ведет прямо к цирку, уже не катались. 

Помню, как в Иванове с гастролями была московская труппа. От вокзала артисты ехали на открытых телегах. И на одной из них, прямо на ходу, выступал Карандаш со своими шутками против Гитлера. Вместе со всеми артистами по улице шел слон. 

Потом я помню, что около цирка, в 1945 году, была выставка трофейного оружия. Все мальчишки и девчонки лазали по этим пушкам. 

– Тамара Артаковна, слушаю вас и удивляюсь. Такая насыщенная жизнь в музее, счастливое детство... А ведь шла война. 

– Не всё было так радостно. Был голод. Я помню, как в Иванове продавали вместо соли соленую воду. Ее давали небольшими кувшинчиками, чтоб суп приготовить. Мы собирали и ели манжетку, одуванчики, липовые зернышки. И ничего – все живы. Но это был настоящий голод, от которого внутри всё болит.

Помню бомбардировки. Во время воздушных тревог мы спускались в подвал музея. Однажды после налета мы все ходили смотреть разбомбленный небольшой домик (район современной ул. Демидова). 

– А подземный переход от музея тогда не использовался как бомбоубежище?

– Он был закрыт, но про него все знали. И в детском саду меня про него спрашивали ребята постоянно. На противоположной стороне улицы стояла военная часть (сейчас в этом здании Музей ивановского ситца). По-моему, каким-то образом она была связана с флотом – студебеккеры то и дело выезжали из их ворот. 

Семья Галкиных переехала из Иванова в Москву в ноябре 1945 года. Павла Ивановна получила приглашение на работу в Министерство культуры (там ценили ее активность и успехи в бурылинском музее). При этом формально она всё еще считалась женой врага народа. 

Павлу Галкину и ее расстрелянного супруга Артака Стамболцяна полностью реабилитировали в 1954 году. Тамара Артаковна рассказывает, что буквально через несколько дней после смерти Сталина через общих знакомых документы на реабилитацию запросил Анастас Микоян – близкий друг отца. Раньше он вряд ли мог помочь. «Когда папу только арестовали, были те, кто пытался за него заступиться. Наш сосед – дядя Саша, работавший на номерном военном заводе, – написал письмо Сталину, что отец никогда и ни в коей мере не мог быть предателем. Этого соседа тут же взяли, и его не стало. И еще один папин друг, который навещал нас после его ареста, также пострадал». 

Павла Ивановна Галкина с 1947 по 1973 год работала в Институте краеведения и музееведения (ныне Институт культурологии РАН), много ездила по стране, вела методическую работу. Умерла она в 1979 году. 

Ее дочь, Тамара Артаковна, стала географом, кандидатом наук – специалистом по Италии. Она продолжает преподавать, ведет исследования. В те дни, когда мы договаривались об интервью, Тамара Артаковна получила приглашение о сотрудничестве от Большой российской энциклопедии. Говорит, это уже семейная традиция. И она, и ее мама когда-то готовили статьи для Большой советской энциклопедии. 

…Тамара Артаковна приезжала в Иваново после войны лишь однажды – в конце 1950-х. Говорит, что очень хотела бы снова побывать в городе детства.