Словосочетание, вынесенное в заголовок, впервые в ироничной форме использовал великий Н. Гоголь в «Мертвых душах», имея в виду заграницу, где писалась знаменитая поэма. В советском шлягере Е. Крылатова и Ю. Энтина «прекрасное далеко» – безоблачное будущее человечества. У нас же эти слова используются в другом, как, например, у И. Тургенева, значении: «Многое вспомнишь родное, далекое», а потому мы и вернемся в прошлое – в прошлое ради настоящего.

А как сегодня?

Недавно довелось посетить дорогое моему сердцу здание, которое органично и счастливо вошло в нашу далекую студенческую молодость. Этот дом, стоящий сразу на трех улицах (Смирнова, Бубнова и Пророкова), оказалось нелегко узнать – его основательно реконструировали: оштукатурили, покрасили, поменяли окна и двери, во втором корпусе возвели третий этаж, устроили оригинальную вальмовую кровлю. Входов в здание стало несколько – в основном со стороны улицы Бубнова. Через один из них захожу в родные пенаты – и не узнаю их.

Сейчас здесь располагается известная клиника. Внутри – современный интерьер. Мебель, оборудование и даже похожий на робота охранник у двери – все соответствует нашему дню. Не осталось ничего из того, что когда-то было мне знакомым и близким, разве что широкая лестница на второй этаж. Сложилось ощущение, что, несмотря на вложенные немалые деньги, все здесь стало каким-то казенным, чужим: приехал, заплатил деньги, получил медицинскую услугу и все – больше тебя сюда не тянет. Совсем по-другому было более полувека назад, когда тут размещалось студенческое общежитие Ивановского пединститута, о чем сегодня мало кто знает и помнит.

Общежитие на Нижегородской

Мы же хорошо помним, как в далеком 1970 году нас, студентов филфака, разместили в небольшом старом здании общежития № 2 на улице Нижегородской (ныне Смирнова), 42/2, имевшем к тому времени немалую историю. В начале XIX века хозяин земли Сухарев построил здесь двухэтажный жилой дом, а справа от ворот на въезде – конюшню. В 1914 году встык к имевшемуся помещению добавилось женское приходское училище. В советские времена в обоих зданиях размещался педагогический техникум, потом педагогический институт, а затем его общежитие.

Понятное дело, что к 1970-м это здание мало отвечало санитарно-гигиеническим требованиям. Неслучайно оно оказалось заполненным только наполовину, и поселили сюда лишь студентов-филологов, которых набралось порядка ста человек. Все мы разместились в построенных в XX веке помещениях, а бывший дом Сухарева с огромными комнатами на 12–15 коек пустовал. Приходилось довольствоваться двумя неказистыми туалетами, небольшим количеством кранов для умывания, а о душевых комнатах никто и не заикался. Покормиться мы могли в буфете, куда завозилась однообразная, но зато недорогая пища. По субботам почти все разъезжались по домам, где и решали свои накопившиеся бытовые проблемы.

Так и жили

Наш быт оказался скудным и нелегким. Однако здание, возвышавшееся среди частных домиков, было теплое, просторное, с высокими потолками, давно не ремонтированное, но чистенькое. Оно отличалось домашним уютом, симпатичными занавесками на больших окнах и комнатными цветами на подоконниках. В широких рекреациях стояли столы, где мы в тишине и спокойствии готовились к семинарам и экзаменам. В жилых комнатах за солидными деревянными дверями жило разное количество студентов. Например, в нашей немаленькой по размеру обители располагались четыре человека. Набор мебели был стандартный – кровати, тумбочки, стол, стулья и шифоньер.

В отличие от нынешнего неспокойного времени, пропускной режим нашего общежития (в основном девичьего) строгим назвать было никак нельзя. У входа рядом с единственным на общагу телефоном сидела немолодая душевная женщина – вахтер, знавшая нас не только в лицо, но и нередко по имени. Эта бездетная сотрудница для парней стала как бы второй матерью, опекавшей их. Вспоминаю, как она, видя, что мы давно не убирались в комнате, приходила с ведром и шваброй. Несмотря на наши дружные мольбы: «Петровна, не надо – мы заняты», молча выливала всю воду на пол и уходила, не оставляя нам выбора в действиях.

Студенты-профессора

По-домашнему спокойная, демократичная обстановка, открытость и дружелюбие среди проживавших были естественными. Многое определял качественный состав самих студентов. Процент получавших высшее образование в то время был не заоблачный, как сейчас; поступить в вуз было делом весьма непростым, а уровень требований к вузовцам отличался немалой жесткостью. Они, приехавшие сюда из маленьких городов и деревень области, не избалованные достатком и комфортом, непритязательные, скромные, принимали жизнь такой, какая она есть, преодолевали трудности, неустроенность, умели терпеть, ни на кого не сетовали и много трудились. Скажу лишь: группа, в которой я все годы был старостой, проучилась без отсева и в полном составе получила дипломы. Не припомню среди студентов пьянства и загулов. Правда, иногда у нас за стенкой слышался приятный бас, исполнявший «Гори, гори, моя звезда», что значило – второкурсник Саша где-то принял на грудь пару кружек пива.

Среди нашего брата оказалось немало одаренных людей, ставших известными не только в пределах Ивановской области. Например, со мной в комнате находились: поэт Станислав Конев, автор стихов и поэмы о родном Плесе, Николай Батманов – в будущем директор Ново-Талицкой средней школы, немало сделавший для создания учебно-материальной базы. По соседству жили: Сергей Тяпков и Павел Тамаев, ставшие профессорами ИвГУ, Виктор Фаличев – многолетний председатель профкома вуза, Виталий Прыгунов, долго работавший в телерадиовещании, Александр Бадашкин, талантливый детский поэт, благоволимый самой А. Барто. В этом списке есть и «рабфаковцы», также селившиеся в общежитии.

Случались у нас и масштабные веселые праздники. Так, на Новый год и 8 Марта в нарядно убранной рекреации под живое звучание ВИА устраивались шумные танцы. А по весне и летом в не особо ухоженном дворе общежития, где расположился дом почитаемого нами профессора Павла Куприяновского, мы во всю молодецкую мощь гоняли мяч. Зримое участие в этом действе принимал приходивший к нам в гости фанат футбола, в последующем именитый профессор, заведующий кафедрой журналистики ИвГУ Сергей Страшнов. К сожалению, его, как и почти всех из числа названных выше, уже нет с нами. Но память о них и о двух годах, проведенных в той общаге, ставшей многим вторым домом – уютным и притягательным, навсегда со мной.

После нашего перевода на улицу Смольную, общежитие на Нижегородской вскоре перестало существовать. Оно осталось в представлении тех, кто здесь беспечально жил, прекрасным, незатухающим светом далекой молодости, когда и время-то было понятным и добрым.

Николай Марков, заслуженный учитель Российской Федерации