Это напоминает компьютерную игру – объект на экране управляется джойстиком. Задача кажется простой: заминировать территорию или, наоборот, очистить ее. Но в отличие от игры здесь все по-настоящему, и на кону – человеческие жизни. О том, как изменились современные боевые действия, «Рабочему краю» рассказал наш земляк, оператор беспилотников Никита Катлабуга.

Никита – совсем молодой человек, но его опыта хватило бы на целую жизнь. Он в строю с самого начала специальной военной операции, с того февральского дня 2022 года. Мы встретились с ним во время короткого отпуска в Иванове. На момент выхода номера газеты гвардеец уже вернулся «за ленточку», к своим боевым товарищам и привычной фронтовой работе. 

От «Звезды» до инженерных войск

Путь Никиты к военной службе начался в родном Фурманове. Учеба, занятия в военно-патриотическом клубе «Звезда», соревнования, марши в военной форме – парень с юных лет готовил себя к защите Родины. После школы – служба по призыву в рядах Росгвардии, в дивизии имени Дзержинского. Попал в инженерно-саперный батальон. Судьба будто вела его: спустя полгода службы, в январе 2022-го, он подписал контракт.

«Через пару недель после контракта поехали на учения, – вспоминает Никита. – Оказалось, что это не просто маневры. Мы стояли в полях Курской области, жили в палатках: слякоть, снег, суровый быт. А 23 февраля нас построили и зачитали приказ. Так началась СВО. Говорили, что все закончится быстро. Но реальность оказалась иной. Колонны, шедшие в наступление, попали под плотный обстрел и понесли огромные потери. Из ста единиц техники, включая танки, выбрались только девятнадцать машин».

В 2023 году Никита уволился из Росгвардии. Но долго оставаться дома не смог. «Видел ребят, которые идут туда впервые. Совсем молодые пацаны, еще не понимающие, что происходит. Хотелось им помочь, передать опыт», – признается собеседник.

Никита перешел в 217-й гвардейский парашютно-десантный полк, в инженерно-саперную роту. Боевой путь продолжился в Кременной, а затем в Бахмуте (Артемовске).

Глаза в небе, руки на пульте

Реальность фронта сильно отличается от картинки в телевизоре. Главная примета современной войны – дроны. Именно мастерство оператора решает исход операций, которые раньше требовали огромных человеческих ресурсов. Порой из-за беспилотников невозможно высунуть нос из укрытия.

«Нужно быть всегда начеку, – объясняет Никита. – Неопытный человек просто смотрит на дрон, а надо мгновенно «зашториться» – найти укрытие, затаиться в лесу или посадке. Ориентируемся на слух. Звук квадрокоптера – характерное жужжание, которое ни с чем не перепутаешь».

Самый грозный противник в ночном небе – «Баба Яга», тяжелый сельскохозяйственный гексакоптер, переделанный под боевые задачи. Он быстрый, несет мощный заряд и оснащен тепловизором. «Это самое жуткое – когда «Баба Яга» зависает над тобой в темноте. Может прилететь одна, а могут и три сразу. Накроют блиндаж сбросами, улетят на перезарядку и снова возвращаются. Убежать от нее ночью невозможно: увидит в «теплик» и догонит».

С 2024 года Никита сменил саперный щуп на пульт управления дроном. Это случилось после ранения. Гвардеец находился в противотанковом доте, когда «Баба Яга» атаковала их позицию. Сброс попал прямо в рюкзак Никиты, где лежали две мины, приготовленные для установки. Взрыв, контузия, месяц в госпитале. Во время реабилитации в тылу он и начал осваивать «Мавики» – компактные и многофункциональные китайские квадрокоптеры. Товарищ научил основам, а дальше – практика в самом пекле Бахмута.

Революция в разминировании

Работа саперов-дроноводов стала настоящей инновацией. Раньше мины ставили и снимали только вручную, подбираясь к позициям врага ползком. Теперь разведка ведется с воздуха.

«Наша задача – проверка маршрута, – говорит Никита. – Мы летим впереди техники, ищем «подарки» от оппонента. Видим круглые противотанковые мины, прямоугольные. Помечаем координаты, передаем командирам».

В начале 2025 года в районе Часова Яра Никита и его напарник применили уникальную для того времени тактику: дистанционное разминирование. Они подвешивали систему сброса на дрон, брали гранаты и методично уничтожали вражеские мины с воздуха. «Пролетали по 20–30 километров ежедневно, убирали по 5–6 мин, расчищая путь для наших штурмовых групп и бронетехники. Январские наступления тогда во многом стали возможны благодаря этой кропотливой работе с неба».

Позже научились и обратному – дистанционному минированию. На Херсонском направлении, работая за Днепром, Никита за один вылет доставлял мины весом до полутора килограммов на расстояние в 10 километров. Сбрасывали и «ежики» – специальные шипы, чтобы выводить из строя колесную технику противника.

«Врага нужно уважать»

Никита говорит о противнике спокойно, называя его «оппонентом». «Врага нужно уважать. Везде есть и нормальные люди, и те, кто полностью «отбитые». Наша задача – выполнить свою работу профессионально».

За плечами младшего сержанта Катлабуги три ранения. Осколки в колене, контузии. В солдатском лексиконе есть свои шифры: «двухсотый» – погибший, «трехсотый» – раненый. Никиту «трехсотило» не раз, но он возвращался в строй.

«После контузии на все смотришь иначе, – признается он. – Ударная волна сотрясает мозг, перепонки лопаются. Один наш парень начал заикаться, другой полгода молчал. Сейчас оба восстановились. Страх остается в подсознании: даже здесь, в мирном городе, слышишь птицу и на мгновение думаешь: дрон».

На груди гвардейца – пять наград: две ведомственные медали за разминирование (от Росгвардии и ВДВ), медаль участника СВО и две медали «За отвагу». Одну из них Никита получил за операцию под Бахмутом в 2023 году. Тогда саперы обеспечили проход двум штурмовым группам, пробив «коридор безопасности» и пометив его флажками и сеткой. Благодаря ювелирной работе инженеров противник покинул позиции, а захват территории прошел без единого выстрела. Вторую медаль «За отвагу» он получил за тяжелые бои и взятие Часова Яра.

Почему «Бургер»?

Никита рассказал, что «за ленточкой» по имени никто не общается. «Особенно по радиостанции – могут перехватить, поэтому у нас все по позывным. У меня, например, «Бургер». Когда мы только приехали на учения, у меня спросили фамилию. Я отвечаю: «Катлабуга». Мне в ответ: «Катлабуга – Катлабургер... Будешь Бургером». Так я и остался Бургером. Позывные у всех разные: у моих товарищей, например, Кабан, Порох, Харон. По радиостанции – только так, но и вживую мы уже давно общаемся по позывным. Просто привыкли».