Анна Делло из Иванова сняла документальный фильм «В твое присутствие». Главные герои – родители антифашиста Юлиана Бояршинова из Санкт-Петербурга, проходящего по нашумевшему делу «Сети»*. Они рассказывают историю своего сына. «Рабочий край» познакомился с молодым режиссером … 

– Для начала: как ты попала в документальное кино, почему решила этим заниматься?

– Мы с друзьями ходили на фильм «Роль» Константина Лопушанского, где перед показом режиссер рассказал зрителям про мастерскую документального кино. Меня заинтересовало, так я и оказалась на кампусе «Юность», который проводили в рамках кинофестиваля «Зеркало» этим летом. Правда, похвастаться успехами не могу: я там так ничего и не сняла, зато понаблюдала, как это происходит у других. То есть, честно говоря, – это был скорее «движ», тусовочная история. Но, думаю, любой опыт лучше, чем его отсутствие. 

– Как тогда пришла идея фильма?

– Как раз после кампуса, буквально через две недели. Мы спонтанно поехали в Питер. Шли в сторону Эрмитажа по Невскому и увидели, что в одиночном пикете стоит мужчина. Для меня тема, связанная с политзаключенными, была новой, и я подошла пообщаться. Мы разговорились, обменялись контактами, и стало понятно, что надо снимать. Потом мы встречались каждый день в течение полутора недель, пока я не уехала обратно в Иваново.

– То есть это было спонтанное решение?

– Да, чистый энтузиазм! И дело в том, что у меня с собой даже не было особого оборудования: ни микрофона, ни штатива. Только старая камера. Подумала: «Если уж история меня нашла, то надо её снять». Очень грустно, конечно, – технически всё могло быть гораздо лучше. Но, с другой стороны, фильм можно снять и на «Айфон»», и на «Нокиа», если очень захочется. 

– Как выстраивалась картина. Получается, не было плана?

– Фильм по сути рождался во время монтажа. Я просто снимала очень много материала, в сумме вышло 25-30 часов, плюс использовала видео, которые мне прислали родители Юлиана – сьемки с судов и с монстраций*. И потом собирала всё это в единую картину почти три месяца.

Фильм, по сути, – большое интервью с мамой и папой Юлиана Бояршинова, которого подозревают в экстремизме. Родители рассказывают о том, что испытали после ареста сына, делятся мыслями по поводу будущего.

– Это нормальный срок для работы над документальным фильмом? 

– Бывает, люди и по пять лет картины делают! А бывает и месяц. Так что, да – нормальный, я думаю. Но, когда я закончила работу, то, конечно, выдохнула. Доделывать было тяжело: я этот фильм посмотрела, наверное, триста раз. 

С другой стороны, при монтаже я испытывала какие-то эмоции, так что всё не зря. Я очень поняла своих героев, мы общаемся и сейчас. Мама главного героя Юлиана – даже провожала меня на поезд в Иваново, угощала яблоками и бананами. 

Хотя иногда эмоции мешали. В какой-то момент, при монтаже, я поняла, что теряю объективность, что начинаю ненавидеть всю эту ситуацию. В документальном кино, по-моему, важно быть ни на чьей стороне, сохранять объективность, хладнокровие. Так что пришлось как-то возвращать нейтральный взгляд.

– Мне кажется, невозможно беспристрастно делать интервью с людьми, которых ты хорошо узнал – «копаться» в них сложнее. В твоем случае было не так? Не хотелось убрать что-то совсем личное?

– Нет, это мне не мешало. Не было дискомфорта. Хотя я чувствовала, что им было тяжело показать себя настоящих. Герои, кстати, потом видели этот фильм. Один из них просил вырезать из своего интервью ошибку: когда рассказывал про Азата Мифтахова – вместо слово «аспирант» сказал «меценат». Но это со всеми бывает, сейчас в фильме так и осталось – было уже поздно исправлять. 

– А есть моменты, которых не хватает в фильме? Что-то, что было сказано не на камеру? 

– Да, было такое, но это скорее связано с проблемами техники, чем с какими-то этическими моментами. У меня был старый фотоаппарат и только один аккумулятор к нему. Если мы писали весь день, он просто разряжался. Я ставила его на зарядку где-то в кафе, а в это время герои могли говорить что-то интересное. Хотя часто было и совсем личное-личное: я рассказывала им что-то про себя, а они отвечали тем же. Так что, может, и хорошо, что не записалось. Не всё надо разглашать.

– Почему не было премьеры? Сейчас фильм существует только в Интернете?

– Я хотела устроить показ в Питере и здесь, но не сложилось. Еще была возможность провести показ в Германии, но нужны были субтитры, а это достаточно сложный и долгий процесс, я не уложилась по времени. К тому же в фильме есть проблемы с аудиовизуальным эффектом – я писала на встроенный микрофон в камере. Это мешает восприятию, конечно. Но главное – это все-таки история. Так что, да, пока он существует в цифровом виде.

– Есть планы на следующий проект или он тоже должен «свалиться»?

– Я уже думаю над будущим фильмом, половина материала отснято, но пока не хочу говорить, что именно это будет. Могу сказать только, что тема связана с йогой. Сейчас думаю над формой, хронометражем – полный или короткий метр? Мне все-таки кажется, что тяжело смотреть длинные документальные картины, поэтому надо еще поразмышлять над форматом.  

*Дело «Сети» (другое название «Пензенское дело») – дело о предполагаемой организации под названием «Сеть», ячейки которой, по версии ФСБ, существовали в Москве, Санкт-Петербурге, Пензе, Омске и Белоруссии. Началось в октябре 2017 года. 

По этому делу были арестованы одиннадцать человек, которых обвиняют в участии в террористическом сообществе и в подготовке волнений. Обвиняемым грозит от пяти до десяти лет лишения свободы. По мнению некоторых правозащитников и журналистов, уголовное дело сфальсифицировано, а доказательства сфабрикованы.