Глава города Иванова Владимир Шарыпов провел рабочую встречу с руководителем МУП «САЖХ» Алексеем Сахаровым
174 диагноза, выздоровели 363, умерли 6
Заявки принимаются до 1 марта
Пройдет в Иванове к Дню студента
В течение четырех лет на это направили 1,5 млн рублей
176 подтвержденных диагнозов, 421 выздоровел, 9 скончались
Марина Шляпникова
О книгах, читателях и собаке Яна Бруштейна

«Знаешь, папа, вкуснее сосиски ничего на свете нет! – сообщила мне Таша, без всякого удовольствия сжевав свой гипоаллергенный корм. – И ещё учти: в ней присутствует философский смысл, сосиска существует в пространстве и времени… только в очень коротком времени… как материальный объект она слишком быстро заканчивается…» Так Таша диалектикой победила метафизику! (из «Диалогов с Ташей»).

Французская бульдожка Таша, мне кажется, самая знаменитая собака Иванова (на улице ее многие узнают). А диалоги с ней ведет и записывает автор множества замечательных стихов и рассказов Ян Бруштейн. 

Ян Бруштейн родился в Ленинграде в 1947 году. Более полувека живет в Иванове. В семидесятых годах активно печатался, в том числе в журналах «Юность» и «Знамя», пока одна из его поэм не была разгромлена в газете «Правда» за «формальные изыски». Снова начал сочинять стихи и прозу в 2008 году. С тех пор в свет вышли семь бумажных поэтических книг, две электронные.

– Новая книга прозы называется немножко по-хулигански: «Жизнь с рыбами, или Как я ругался матом», – рассказал Ян Бруштейн. – Точнее, как я перестал ругаться матом (об этом – один из рассказов). Книжка уже у меня и ждет лучших времен: презентаций, творческих вечеров. Это не мемуары, но написано на основе воспоминаний. Это рассказы на разные темы, почти половина – рассказы о животных. И самая главная часть книги – это «Диалоги с Ташей». Собачка уже старенькая, плохо ходит. Но зато чаще стала стихи писать. Мы ее любим невероятно. Она у нас найденная, выхоженная.

Тираж книги всего 300 экземпляров, в магазинах ее нет. Можно купить в интернете. Вся прибыль идет на благотворительность – приютам для животных. Но я не занимаюсь торговлей, только из рук в руки, это не коммерческая литература. Вот прошлая книга (она называется «Плацкартная книга») была тиражом три тысячи. Были творческие вечера. Но сейчас – пандемия.

Мы уже почти неразличимы – 

Мальчики поры послевоенной.

Нам всего досталось не по чину,

Не пора ли уходить со сцены?

Всё ещё шагаем понемногу – 

Ладим слово к слову, копим страсти.

И свою дорогу, слава Богу,

Почитаем прошлым лишь отчасти.

Но в душе меж двух эпох зависли

Мальчики военного замеса...

Отчего же часто взгляд завистлив

Тех, кого несёт на наше место?

Нахлебались – сами и со всеми,

Жили так, что разрывались вены.

И плевать, что истекает время

Пацанов поры послевоенной.

 

Станковые стихи

– Кто ваши читатели сегодня? Ведь круг читателей поэзии всегда был небольшой.

– Очень разные, много молодых. В интернете у меня более 300 тысяч читателей на разных площадках: в «Фейсбуке», в «Инстаграме», «ВКонтакте» и остался еще пласт на сайте Стихи.ру. Я не из тех, кто может писать в стол. Почему я замолчал на столько лет? Потому что выхода не было на читателя. Сочинял просто песенки под гитару. А стихи настоящие, «станковые» – вот как есть «станковая живопись» – не писались. Потом появился интернет, появился выход к читателю.

– Вам комфортно в этих новых условиях: в интернете, в соцсетях?

– Абсолютно. Постепенно в том же «Фейсбуке» собрался круг читателей, живой, профессиональный. Сейчас в основном серьезные литераторы публикуются там. И мне их интересно читать, и они меня читают. Раньше написал стихотворение – оно вылежится, потом его поправишь, потом напечатаешь… А сейчас написал и сразу опубликовал – и вот она, реакция, и читательская, и профессиональная. Конечно, стало больше графоманов, но надо воспитывать вкус читателя.

Гвоздь в голове

– Как все-таки стихи рождаются, созревают?

– Должен возникнуть гвоздь в голове. От него рождается образ. Чисто от идеи стихи редко рождаются, всё равно должен быть какой-то эмоциональный толчок. Что-то в мозгах щелкает – и стихи появляются. Это счастье всегда. И ужасно мучительно, когда не пишется. Вот сейчас не пишется – это синдром новой книги. Каждый раз, когда появляется новая книга, возникает ощущение, что всё выжжено. Но потом все-таки начинает сочиняться снова. Я обычный человек. Но в момент писания стихов кожа как бы истончается и чувствуешь всё, что происходит в мире. Генрих Гейне сказал когда-то, что мир расколот и эта трещина прошла через сердце поэта. А кто-то добавил: «Это обычно называется инфаркт!» 

Я прочерк между прошлым и былым,

И проступают лица через дым,

Которые и вспомнить-то не просто -

Оплывшие, как свечи на ветру...

Я к ним приду, я ради них умру,

И в этот ряд я встану не по росту.

Но как же коротка моя черта,

И не успел я, в общем, ни черта, 

Немного же пайка нам дали в руки!

Хотя пока не оборвался звук

И нас еще не взяли на испуг

Смешные погребальные старухи.

И сладок воздух, и вода вкусна,

И я еще так много не узнал,

И столько не расслышал между строчек.

Простите, что не рвется эта нить,

Но буду я судьбу благодарить

За долгое пространство многоточий...

Сообщение отправлено

Самые читаемые статьи

Редакция РК

Избран глава города Иванова

Им стал Владимир Шарыпов

Николай Голубев

«Хорошие люди бесследно не исчезают»

Письма старого художника

Владимир Шарыпов

Новые ясли в Пустошь Боре

Рубрика "Слово мэра"

Екатерина Сергеева

По заснеженным тротуарам…

Почему ивановцы недовольны состоянием улиц и тротуаров