Заслуженный художник России Александр Тимофеев почти двадцать лет живет в Плёсе. Однако ценители искусства помнят его еще по давним ивановским выставкам. Тимофеев всегда выделялся на местном культурном ландшафте. И своим образным мышлением, и тем, что был одним из немногих, кто работал со стеклом.

Жилой дом-музей 

«Рабочий край» уже писал, что в Плёсе проходит большая ретроспективная выставка, посвященная 80-летию мастера. Она продлится до 10 октября. Однако есть в Плёсе место, где всегда можно увидеть произведения Александра Ивановича – это его собственный дом-музей. Экспозиция развернута прямо в жилых комнатах и даже на кухне, где на плите готовится что-нибудь вкусное. При этом близость быта и ощущение жилища не входят в противоречие с искусством, не «приземляют».

Александр Тимофеев с юности много и талантливо писал акварелью и маслом. Но, конечно, больше всего он известен благодаря работе со стеклом. Декоративные вазы, штофы, сосуды – всё это экспонаты его музея. Использовать их утилитарно не то что рука не поднимется – в голову не придет. 

Вот, например, композиция, посвященная полету Гагарина в космос: четыре конуса разной высоты символизируют ракеты прошлого и настоящего. Цвет стекла в них меняется от голубого до холодного темно-синего. На вершине одной из фигур – шарик с белой прожилкой по окружности. Это отсылка к первому космическому полету, когда «Восток» сделал один оборот вокруг Земли.

Свои композиции Александр Тимофеев создает на основе метафор, выражая их и в цвете стекла, и в форме создаваемого произведения. «Эта композиция названа «Лето» – здесь передается состояние, когда жара, кругом много зелени. А это «Утро туманное» – солнце поднимается, небо желтеет, птицы полетели, – ведет экскурсию по своему музею Александр Тимофеев. – Каждый раз надо найти какой-то ход, выразить мысль, чтобы работа получилась красивая, интересная и какой-то смысл был обязательно». 

Внутри стекла

Художник рассказывает и о тонкостях производственного процесса. Удивительно, как внутри одного стекла достигаются разноцветные переливы, локальные эффекты. Например, в композиции «Павлин» воспроизводится узор пера. И это не фотопечать, не раскраска поверхности – рисунок буквально вплавлен в стекло. 

Художнику эта работа дорога, он поделился историей: «У меня отец воевал два года с финнами. На несколько месяцев вернулся домой в деревню, а потом его снова забрали в армию. Вот между двумя войнами я и родился. Мама всё говорила, что отец меня с финской войны принес в зеленой сумке. В 1945-м он встретил Победу в Прибалтике. И он привез мне оттуда павлинье перышко. Оно долго хранилось, но потом затерялось при переезде. Вот в память об отце я сделал эту композицию».

Как заболел

– А как вы вообще стали художником?

– Мама была рукодельницей, певунья и плясунья. Всё умела делать, в ней было народное творчество. И отец, когда собирались на праздники, замечательно пел. Мой старший брат считался в деревне самодеятельным художником – за его работами приезжали со всего района. И, видимо, от семьи у меня была тяга к творчеству. Родители покупали мне краски, я что-то рисовал. 

Когда мне было 12 лет, мы переехали в Иваново. По соседству жило сплошь хулиганье: Балашовка, Варгинский овраг. А я деревенский, скромный, тихий, никак не мог в их бандитскую компанию войти. И я потихонечку стал заниматься отдельно, записался в кружок при Дворце пионеров. Там я узнал про художников, научился писать акварелью, маслом. Из кружка почти все поступили в художественное училище.

– Но ведь в Иванове не учили художественному стеклу?

– Меня забрали в армию с 4-го курса. Случился Карибский кризис, и срочно надо было пополнить армию. Мне повезло – я служил в Москве. Ротный, узнав, что я художник, отправил меня оформлять Ленинскую комнату. На смотрах в дивизии и в округе она стала занимать первое место. Благодаря этому я получал увольнительные, ходил по всей Москве, по всем музеям. И один раз забрел на ВДНХ, на белорусскую выставку. Там я увидел стекло, объемные вазы, какие-то скульптуры, которые выпускали на заводе «Неман». И я заболел стеклом. 

После армии окончил училище, по распределению отработал три года в Прибалтике и должен был вернуться в Иваново. Ехал через Москву и зашел в Строгановское училище. Документы были со мной – подал и поступил сразу, хотя конкурс был огромный. 

Монументальные «калейдоскопы»

В Иваново Александр Тимофеев вернулся уже с дипломом о высшем образовании и стал работать в Художественном фонде, занимался витражами. Первая его самостоятельная работа – витраж в фойе Дворца текстильщиков. Обратите на него внимание, когда придете в ЦКиО.

Художник не только продумывал композиции, но и сам выполнял всю работу: ездил на заводы за стеклом, из алюминия делал протяжки, клепал. Монументальные «калейдоскопы» Александра Тимофеева были в ивановских ресторанах «Сосны» и «Витязь», украшали зал росписи в загсе. Несколько лет художник занимался оформлением Дворца культуры часового завода в Угличе. 

Еще одна техника, в которой Александр Иванович работает до сих пор, – стеклопластика. Он сам ее и изобрел. «У меня была муфельная печка в мастерской. Один раз витражное стекло положил на кафельную плитку, и оно под температурой расплылось, как акварель». Располагая разноцветные осколки на плитке, художник может создавать фигуративные композиции. Но особенно интересны при таком методе колористические переходы, сам стекольный сплав.   

– Вы всегда знаете, каким будет конечный результат? 

– Я 40 лет этим занимаюсь. Уже знаю каждое стекло – как оно себя поведет, что подложить под него. Но, конечно, абсолютно всё не учтешь – в печку не залезешь, не поправишь там. 

– А не пропал за столько лет интерес к творчеству?

– Куда ж деваться? Я без этого уже не могу, постоянно что-то делаю. И хочется что-то новое еще придумать.